Viktor31159

Судя по вопросу,ваша проблема только в запрете на инцестную связь.Она вас страшит.Вы перешли черту и вас беспокоит.Нормальный ли я?Нормальный вы!!!!Кстати вы очень хороший пример что нет никакого врожденного биологичского инцеста.Кто пишет про генетеичский запрет тот откровенно лжет.Нет никаких природных запретов.Нет ни одного доказательства. И уж, простите, человечество началось с инцеста,если верить библии.

Нормальное влечение здорового мужчины.Давайте представим,что пятнадцатилетния девушка из другой семьи из соседской квартиры.Вы бы стали тогда задавать такой вопрос??? Все было бы вполне очевидно.Сердцу или штанам не прикажешь.Запрет на инцест в вас не работает,дочь не родная.Ну а то,что вы в момент сокровенного интима представляете именно эту девушку,поверьте 99,5 процента мужчин и женщин в длительных браках представляют других половых партнеров,иначе оргазм не случится.А как вы думает можно еще как -то иначе сохранять верность своим половинкам???Неужто вы верите в сказаки что можно трахать одного партнера всю жизнь как в первый раз??? Тут вас морализует Марина.Смешно.Она вам приписывает дивиацию.Это тоже нормально для зомбированной тетки, у них как что -то выбивается из общей колеи так сразу ставят диагноз.У этих товарищей нет аргументов.Они мыслят понятиеми болезни или извращения.Они правильные а все кто не вписывается в их круг больные.Но что вы хотите от этой категории людей, получить ответ на с вой вопрос??? Это бесполезно.Они по меньшей мере вас в дурку отправят. Ваш ответ — это эмоциональная расправа, а не аргумент. Человек не совершил преступления. Он не призывает к действиям. Он делится тревожащими его мыслями и пытается понять, нормален ли он. За мысли не сажают и не четвертуют. У многих людей возникают нежелательные для социальных порядков фантазии — и это не равно поступку. Но при этом важно другое: речь идёт о несовершеннолетней и о приёмной дочери, то есть о прямой ответственности взрослого. Здесь вопрос не «урод он или нет», а вопрос зрелости и границ. Нормальность мужчины определяется не тем, что ему что-то может прийти в голову, а тем, что он осознаёт границы и не переходит их. И если мысли его пугают — это уже показатель, что внутренняя моральная система работает. Демонизация не лечит. Но и романтизация опасна. Единственно зрелая позиция — признать факт мысли, признать границы и не переступать их.

Спасибо за пожелания, но вы сейчас подменяете тему. Левит 18:7 говорит об инцесте (запрете сексуальных отношений с матерью/в рамках ближайшего родства). Это раздел, где перечисляются именно родственные запреты. К взрослым, добровольным отношениям между неродственными людьми этот стих не относится вообще. То есть вы приводите аргумент «против третьего партнёра», цитируя текст «про мать и отца». Это логическая ошибка: разные явления, разные запреты, разные причины. Дальше. Вы исходите из предпосылки, что «желание секса втроём — неправильное и от лукавого». Но это уже не доказательство, а ваше вероубеждение, которое вы выдаёте за универсальную норму. У других людей может быть другой взгляд: они рассматривают сексуальность как часть биологии и психики, а моногамию — как социальный договор, удобный цивилизации, но не единственно «естественный» формат для всех. Более того, если говорить именно о Библии, то там не одна картинка: Ветхий Завет описывает реальную практику полигамии у ключевых фигур (Авраам, Иаков, Давид и др.), а закон не запрещает многожёнство напрямую, а регулирует его (например, Исх. 21:10; Втор. 21:15). Поэтому заявлять, что «всё кроме строгой пары — грех» как будто это прямое библейское правило, — упрощение. И последнее: вы предлагаете «бороться и подавлять». Но подавление сексуальности часто не делает человека чище — оно часто делает его тревожнее, раздражённее, либо ведёт к тайным изменам. Моя позиция другая: взрослые люди имеют право обсуждать желания честно, договариваться и выбирать формат, который подходит именно их паре — при уважении, добровольности и ясных границах. Так что ваш стих про инцест здесь не аргумент. Это просто другой вопрос из другой темы

В Библии нет прямого универсального запрета на многожёнство иоли многомужество Напротив, ключевые библейские фигуры — Авраам (Быт. 16; 25:6), Иаков (Быт. 29–30), Давид (2 Цар. 5:13), Соломон (3 Цар. 11:3) — имели нескольких жён и наложниц. Закон Моисея не запрещал многожёнство, а регулировал его (Исх. 21:10; Втор. 21:15). Фраза «каждый имей свою жену» (1 Кор. 7:2) — это пастырское наставление апостола Павла в конкретном контексте, а не формулировка вечного биологического закона. Более того, требование быть «мужем одной жены» (1 Тим. 3:2) адресовано руководителям церкви, что косвенно показывает: вопрос не был абсолютно однозначным. Таким образом, утверждение, что Библия однозначно устанавливает только строгую моногамию как единственно допустимую форму, — упрощение. В самом библейском тексте присутствует реальная практика полигамии без прямого осуждения её как греха.

Не совсем понял ваш ответ.Речь шла о МЖМ.А значит жена при чём.

Во всём есть риск.И кто не рискует тот не пьет шампанского.😁Побольше алкоголя и напора. Девушка может обидеться на всю жизнь.А мама нет.

Амато ничего не сказал по существу. Точнее, он перечислил стандартный набор причин влечения к матери: повышенный уровень тревожности, подавленные обиды, злость, неприятие, разочарование. Затем он повторяется, добавляя к этому списку «подавленную агрессию», будто злость, упомянутая ранее, является чем-то принципиально иным. И, наконец, его главный тезис: как только всё подавленное отпущено, влечение к матери рассеивается «как по волшебству». Начну с того, что все эти ярлыки — по сути, пустышка. Перечисленные вами «психические изъяны» присущи каждому человеку. Мы все живём с обидами, у каждого есть свой уровень тревоги. Что касается подавленного — в каждом из нас его столько, благодаря рамкам социума, что невозможно даже учесть всё. Что главное упустил Амато? Он забыл ключевую, фундаментальную причину: мать — это женщина, а её сыну за тридцать, и он — мужчина. Давайте смоделируем ситуацию иначе. Представьте, что тридцатилетний мужчина и его окружение не знают, что женщина, которая его сексуально привлекает, является его генетической матерью. Как вы думаете, что бы уже произошло? Скорее всего, соитие уже состоялось бы. И ни одна «людская тварь» не посмела бы утверждать, что этот мужчина имеет психическое отклонение или травмы. Его желание сочли бы абсолютно нормальным. Но как только в уравнение вводится элемент знания о родстве, мы начинаем на пустом месте «высасывать из пальца» психические повреждения. Как это объяснить с точки зрения логики? Ответ прост: инцест (половое влечение к близкому родственнику) — это самое табуированное явление в обществе. Всё, что вы, Амато, описали — это лишь попытка обосновать моральный запрет, а не проанализировать здоровье человека. Вы советуете автору отпустить всё подавленное. А что, если он именно это и сделал? Он отпустил страхи, и его естественное половое влечение к женщине (которая оказалась матерью) пересилило искусственный социальный запрет. Запрет на влечение к матери у него попросту «раззомбировался». Вывод, к которому я прихожу: Любое инцестное желание, возникающее у сформировавшейся физиологически здоровой личности, является абсолютной нормой с точки зрения биологии. Инцест — это биологическая норма, но одновременно и антисоциальное явление, навязанное нам культурой. Как же себя вести автору? Всё зависит от того, как его желание воспримет мать. Я не исключаю возникновения половых отношений между ними. Единственное правило в этой ситуации — не афишировать их. Общество настолько зомбировано этим запретом, что никогда не сможет этого понять и примет в штыки. К сожалению, достоверной статистики половых связей между родителями и детьми не существует. Но по косвенным признакам (историческим хроникам, антропологическим данным, закрытым психологическим исследованиям) можно предположить, что это гораздо более широкое явление, чем принято считать. Мы просто не знаем реальных масштабов, потому что молчание — главное условие выживания в таком опыте. Мама виновата только в том что она женщина.😁 А как быть с фантазиями об измене? Миллионы людей — и мужчин, и женщин — фантазируют на тему того, как их партнер (муж или жена) изменяет им с кем-то другим. Иногда эти фантазии вызывают возбуждение, иногда ревность, иногда — смешанные чувства. Это один из самых распространенных сценариев в порнографии и эротической литературе. Следуя логике Амато, этих людей тоже нужно вести к психиатру? Искать у них «подавленную агрессию к супругу», «тревожность по поводу потери партнера» или «детские травмы, связанные с брошенностью»? Почему-то никто этого не делает. Фантазии об измене считаются вариантом нормы, игрой воображения, исследованием границ. Но как только фантазия касается кровного родственника, включается режим «срочно ищем патологию». В чем здесь истинная причина? Всё упирается в тот самый моральный запрет, о котором я уже говорил. Общество разрешает нам исследовать тему измены в фантазиях, потому что это не разрушает базовую структуру семьи как социального института. Но тема инцеста под запретом, потому что она ставит под сомнение саму необходимость этого института. Мой тезис прост: Любая фантазия — даже самая «запретная» — есть проявление нашей сексуальности. Она не требует немедленной диагностики и поиска отклонений. Она требует понимания. Нужно не искать в каждом таком желании «психический изъян», а исследовать закономерности: почему одни запреты работают безотказно, а другие — дают сбой? Почему для одного человека знание о родстве убивает влечение мгновенно, а для другого — не имеет значения? Амато и его коллеги подменили исследование морализаторством. Они не хотят признать, что человек сложнее любых табу.

Ну как же она потеряла товарность, если ее на машине подвозит мужчина на 10 лет моложе??? И откуда такое восприятие возраста??? В 43 года можно быть более привлекательной и эффектной чем в 20 лет.Молодость не идентична понятию сексуальности. И проверять трусы, выявлять мужские волоски.А вроде на всех заборах написано,что ,,правильная,, семья держится на доверии???

Вполне нормальное желание мужа. Конечно, кто-то сейчас, читая это, уже мысленно ставит диагноз или возмущается по поводу «моральной устойчивости». Но давайте попробуем разобрать всё спокойно, логично и без эмоциональных ярлыков. Начнём с простого факта: это желание мужа. Почему-то ни у кого не возникает вопросов по поводу естественных физиологических потребностей человека. Однако стоит заговорить о сексуальных желаниях — и мгновенно появляются обвинения, подозрения, страхи. Мне могут возразить: витальные потребности нельзя заблокировать, а желание секса втроём можно. Да, можно. Но вопрос не в возможности запрета, а в его происхождении. Откуда он берётся? Запрет на третьего партнёра — это социальная установка. Так же как и запрет на измену. Это культурный код, а не биологический закон. И вот здесь важно зафиксировать ключевую мысль: секс вдвоём — это не природная аксиома. Нам с детства внушают, что только парная сексуальность является «правильной». Но парная модель — это продукт цивилизации. Она сформировалась вместе с институтом наследования, частной собственности, религиозных норм и социальной стабильности. Это удобная форма организации общества. Но удобство для социума не означает абсолютную биологическую истину. Если обратиться к антропологии и эволюционной психологии, картина становится сложнее. Человек — не строго моногамный вид. Мы не относимся ни к жёстко моногамным видам (как, например, некоторые птицы), ни к гаремным видам с полной полигинией. Наша сексуальная стратегия гибкая. В нас сочетаются механизмы привязанности к одному партнёру и стремление к разнообразию. У мужчин эволюционно закреплён интерес к множественности партнёрш — это связано с репродуктивной стратегией распространения генов. У женщин также присутствует двойственная стратегия: долгосрочная привязанность к стабильному партнёру и одновременно повышенная чувствительность к генетически привлекательным альтернативам. Это описано во множестве исследований по эволюционной психологии. Желание новизны, усиление возбуждения при наличии конкуренции, рост сексуального драйва в ситуации соперничества — всё это не «извращение», а глубинные механизмы, встроенные в нашу психику. Кроме того, в истории человечества существовало множество форм брачных и сексуальных отношений: групповые союзы, полигамные структуры, ритуализированные формы обмена партнёрами. Строгая моногамия как единственно допустимая модель — относительно поздний культурный стандарт. Поэтому секс втроём — это не выпадение из природы, а одна из возможных форм её реализации. Это не болезнь психики. Это одна из конфигураций человеческой сексуальности, которая при определённых условиях может быть прожита осознанно и без разрушения союза. Почему же тогда реакция такая резкая? Потому что предложение выйти за рамки моногамной модели воспринимается как угроза любви. В жёсткой установке «один партнёр — навсегда и только он» любое расширение кажется признаком охлаждения чувств. Женщина может услышать в этом скрытое сообщение: «Ты мне больше не нужна». Отсюда страх развода, страх утраты, страх сравнения. Плюс опасение: «А вдруг это провокация? Если соглашусь — меня осудят». Но давайте посмотрим и на мужскую сторону. Для мужчины риск сравнения — один из самых болезненных психологических барьеров. Возможность того, что женщина получит новый опыт и будет сопоставлять — это серьёзное испытание для мужского эго. И если мужчина готов к этому, значит, он уже внутренне проделал большую работу. Это редко бывает спонтанной прихотью. Чаще — зрелое, долго вынашиваемое решение. Теперь честно о реальности. Двадцать лет парного секса — это огромный срок. У многих пар интимная жизнь постепенно становится рутинной. При этом измены распространены повсеместно. Люди фактически оказываются в «скрытых тройничках», просто без честного обсуждения. И тогда это почему-то считается менее шокирующим. Парадокс: тайная измена обществом воспринимается легче, чем открытый договорённый формат. Где проходит граница нормы? Она подвижна. То, что вчера считалось табу, сегодня стало частью сексуальной культуры. Значит, понятие «нормальности» определяется временем и договорённостью, а не абсолютной истиной. Важно понимать: близость в паре создаётся не только сексом. Её создаёт совместная жизнь, поддержка, прожитые годы, общие кризисы и радости. Если в отношениях есть доверие и уважение, расширение сексуального формата не обязательно разрушает союз. Более того, для некоторых пар это становится мощным стимулом обновления. Трое в постели — это другая динамика возбуждения. Возникает элемент соперничества, демонстрации, усиленного желания нравиться. Включаются древние механизмы конкуренции и подтверждения собственной привлекательности. И нередко это оживляет страсть внутри самой пары. Мы с женой практикуем такой формат много лет. Самое сложное — переступить внутренний запрет. Но после первого шага становится ясно: мир не рушится. Семья остаётся семьёй. Уважение остаётся. Чувства не исчезают. Зато появляется драйв, ощущение новизны, желание быть лучше — и для себя, и друг для друга. Секс вдвоём — это социальная модель. Секс втроём — одна из возможных форм реализации нашей сложной, не строго моногамной природы. И если оба партнёра зрелые, честные и психологически устойчивые, это может стать не разрушением, а расширением. Конечно, это не обязанность и не универсальное решение. Но если в вашей паре нет глубоких конфликтов, если есть доверие и открытый диалог, возможно, стоит не пугаться автоматически, а хотя бы серьёзно рассмотреть предложение мужа. Иногда согласие на такой шаг — это не предательство любви, а признание своей природы и доверия к человеку, с которым прожито два десятилетия. И возможно, именно это станет началом нового, более яркого этапа вашей общей жизни.