Творчество: мои рассказы.

[SilverMoonlight]

Осень.

 

      А вы замечали, что именно осенью небо бывает самым синим? Словно бы в извинение за бесконечные свинцовые облака, промозглый туман и холодные дожди. В один поистине прекрасный момент небеса становятся ясными, как летом. Но та лазурь не идёт ни в какое сравнение с глубокой сапфировой синевой, на фоне которой расцветает пожар золотой осени, переливами жар-птицы – от бархатисто-бордового до солнечно-золотого. И расцветают хризантемы: нежно-сиреневые, словно дымка у горизонта, в которой теряется край неба, растворяясь в предгрозовой тьме. Олеся пахла хризантемами, их терпкой свежестью и прохладой. Пахла осенью. А ещё – яблоками и корицей: пирогом, который они ели на лавочке в парке, запивая мятным чаем из термоса. Багрянец листьев казался кирпичным в сравнении с огненными прямыми волосами, рассыпанными по плечам. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь редеющую крону, зажигали огоньки на медных ресницах и тонули в бездонно-синих омутах – глазах, отразивших осеннее небо. Глазах неутомимой мечтательницы, воображение которой уносило девушек по мирам, неведомым и восхитительным, превращало простую студентку в принцессу или волшебницу…  А Тане хотелось лишь одного – чтобы не заканчивалось волшебство мгновения, и фея осени не упорхнула с мокрой лавочки на облаке хризантем в тёмно-фиолетовый провал неба – почти чёрный, лишь на миг проблеснувший последним лучом. Тогда – предгрозовым, оттеняя далёкую молнию, предупредившим гром – испугавший и развеселивший. Сейчас – предзакатным, провожающим алое солнце, как провожала она тогда, на перроне, свою недолгую знакомую, читавшую её душу так, как не сумел никто за прошедшие годы. Лиловый горизонт окончательно утонул в сумерках, прохлада стала зябкостью, и Таня закрыла окно, защищаясь от холода – также, как когда-то закрыла своё сердце после предательства, из-за которого она больше не верила в дружбу и не доверяла другим женщинам. А истина заключалась в том, что весь холод был сосредоточен внутри неё самой…  Она слишком поздно поняла это: когда поезд увёз ту, что почти сумела растопить этот лёд – золотую осень, способную призвать весну. Её Осень…  Татьяна не посмела бы утверждать, что её жизненный путь был пустым и бесцельным, или что ей не встречалось достойных людей. Да, её сын вырос и живёт своей жизнью – но она воспитала его хорошим человеком. С мужем они разошлись – но мирно, безо всяких скандалов, ссор и предательств, и уже после совершеннолетия сына: просто потому что всегда были чужими людьми. Так бывает. Счастливую ли жизнь она прожила? Таня не знала…  Зато – правильную. Женщина отрезала кусочек яблочного пирога с корицей, налила мятный чай в чашечку полупрозрачного фарфора и вдохнула горький аромат хризантем – тень осени. Лучшей подруги, которой у неё никогда не было…
 

Дриада.

 

     Жарко…  Но здесь, в лесу, в тени густых крон, жара становится теплом – густым и вязким, как тающая хвойная смола, насытившая воздух. А тепло – прохладой травянистой свежести и кристальной озёрной воды. После неё солнце не печёт, а согревает. Золотистый песок, шёлковая трава – всё тёплое…  Мягкое, нежное. Даже твёрдая кора. 
     Твёрдая – но не жёсткая. Немного бархатистая, искристо-бронзовая, шоколадная. Медово-карамельная – там, где ветки самые тонкие, гибкие, молодые, увенчанные хрупкими листьями – чайно-ароматными лепестками живого малахита. Маша провела ладонью по мху на стволе – пушистому, как мех – словно гладила домашнего питомца. Дерево прошелестело дуновением ветра, отвечая на приветствие девушки. А почему бы и нет? Оно ведь – живое. Маша взглянула вверх и улыбнулась.
     – Ты тоже ему нравишься, – игриво-насмешливый голос прожурчал в спину.
     Глубокий и чувственный, столь органично и естественно звучащий в гармонии с окружающей природой. Что девушка даже испугалась. Будто бы ей ответила душа леса…  Маша обернулась – и изумилась точности своей догадки. Сидящая в кроне «дриада» внимательно смотрела большими изумрудными глазами. Густые каштановые локоны укутали хрупкую фигурку до бёдер, оставляя открытыми загорелые ноги. Незнакомка бесшумно спрыгнула на землю, практически «стекла» с ветвей с необычайной кошачьей грацией, и протянула узкую ладошку:
     – Ада, – зелёные глаза улыбнулись будто старому другу.
     – Маша…  – робко ответила та. – Редкое имя… и красивое.
     – Спасибо, я знаю.
     – Тебе идёт.
     – В смысле? – пришла очередь смущаться уверенной красавице.
     – Ну…  Ада – Дриада.
     Звонкий хохот вспугнул тишину полуденного леса, рассыпаясь росой, звеня сонмами серебряных колокольчиков и возвращаясь гулким эхо. Пышная копна тёмно-медных волос взлетела, будто грива норовистой лошадки, вспыхнув золотистыми звёздами, и снова упала на узкие плечи. Ада поправила купальник и присела на прогалину в тени того самого дерева, жестом приглашая Машу:
     – Так ты с теми ребятами, что разбили три палатки на правой стороне озера, рядом с плакучей ивой? Там дно илистое, вам до песчаного пляжа прогуляться надо.
     – Да, это мои одногруппники. А ты местная?
     – Почти – приезжаю в деревню на лето: бабуле уже сложновато одной, так хоть на каникулах помогаю. В свободное время загораю здесь, – девушка поудобней устроилась на мягкой траве: – Знаешь, когда лежишь и долго смотришь в небо, высота начинает восприниматься, как глубина. А птицы, взлетающие ввысь, кажутся листьями, осыпающимися вглубь этой бездны…
     – Всё зависит от точки зрения…  А о чём ты подумала, когда я сказала, что тебе идёт твоё имя?
     – Что и ты туда же, – рассмеялась «дриада». – Меня чаще «исчадием» называют. Исчадие Ада…
     – Не только за имя? – хитро прищурилась Маша.
     – Есть такое дело, – выпрыгнули чёртики из тихих зелёных омутов.
     – Так ты шебутная! Ну слава те господи…  – театрально вздохнула Маша. – А то я уж испугалась, что повстречала такого же «синего чулка», как я сама. Наконец-то будет, кому меня перевоспитывать.
     – А надо?
    Девушки рассмеялись. Ада погрустнела:
    – Вообще-то меня не оттого так зовут…  Считают, что я жестокая.
    – Мужчины? – почти утвердительно спросила Маша.
    Не предположила – констатировала.
    – Догадливая…  Ну и их мамы временами.
    – Дедукция, – пояснила Маша, пародируя известного персонажа, – элементарно, Ада: ты яркая и независимая, очаровываешь, не прилагая усилий. И никому ничего не должна – но попробуй объясни им…
    – Предмет тебе известен, – хмыкнула «дриада».
    – Но знаешь, не это главное.
    – То, что ты не способна на умышленную жестокость и не станешь наслаждаться чужой слабостью и беззащитностью ради чувства собственного превосходства.
    – Ты же не знаешь меня.
    – Не знаю. Но в твоих глазах и в том, как ты себя подаёшь, нет и тени оценки, которой стерва одаривает потенциальную соперницу. Нет насмешки над худшей и зависти к лучшей. Ты ведь тоже не знаешь меня, но смотрела на меня как на друга, только встретив. Ты уникальная личность… Исчадие, – едва увернулась Маша от беззлобно брошенной шишечки.
 

Снежность.

 

     Алексей уже и сам не понимал, кой чёрт его дёрнул делать такой крюк по зимнему лесу. Дикой романтики захотелось, ага…  Ну конечно…  Особенности национальной охоты и глупости. Зато налюбовался, не поспоришь. Хотя, признаться откровенно, было на что: бриллиантовые бока сугробов, звёздный иней на ветвях – волшебное жемчужно-хрустальное царство…  Серебристые тени манят глубиной, радужные всполохи набегают волнами…  Белизна – но столько красок: изумрудные разлапистые ели, алые кисти рябин, украшенные стайками распушившихся снегирей. Лёша и не заметил, как разноцветный вихрь сменился снежным, сметающим позёмку, чтобы сложить из неё новый орнамент на платиновой парче искрящихся просторов – и вскоре понял, что безнадёжно заблудился. Красота закружила, как леший, и словно в насмешку оставила в одиночестве с одеревеневшими ногами ледяными пальцами рук. Парень рискнул снять лыжи, вследствие чего оказался по колено в сугробе, зато получил чуть больше возможностей для манёвра среди непролазных ветвей, то и дело осыпающих его снегом. Он шёл наугад, интуитивно, цепляясь за ориентиры, иррациональные в не меньшей степени, чем то самое «нечто», побудившее его забрести вглубь леса. 
     …Не греющее, но слепящее рыжее солнце зажигает мириады огней: на сияющих снежных волнах, на алмазной россыпи по хрупким ветвям и ажурной изморози на стволах. Отражается на «слезинках», украсивших пушистую хвою, и на длинной белоснежной косе зимней царевны. Статной, как сосна, сверкающая медным стволом в лучах заката, озаряющего тонкое лицо. Улыбка оставляет лёгкие морщинки вокруг лучистых прозрачно-голубых очей. Раньше Алексей полагал, что у альбиносов красные глаза. Не седая же она – не старше его ведь? Хотя в тот момент ему было не до размышлений о личности «Снегурочки»: все мысли заблудившегося были сконцентрированы на стремлении к теплу и надежде на неожиданную спасительницу. Уже потом, когда гость отогревался чаем с бальзамом на травах и стареньким пледом, сидя на печи в маленькой, на такой уютной избушке, он смог получше рассмотреть хозяйку. Снежана оказалась жительницей местной деревни, ближайший дом которой находился в ста метрах от лесного домика, что несказанно обрадовало Алексея – ведь в населённом пункте должна быть дорога и какой-никакой транспорт. Девушка была правнучкой травницы, от которой и унаследовала жильё и знания. Все родственники выбрали город и не жалели об этом, а вот Снежа решила вернуться к истокам пять лет назад. Изящное точёное личико с правильными чертами, лазоревые льдинки красивых глаз и аристократическая элегантность движений создавали впечатление настоящей Снежной королевы. Холодной и застывшей во времени, если любоваться ею. Но такой тёплой и участливой для того, кому она стала бы другом…  Когда Лёша понял это? Он не знал. Возможно – когда, согревшийся и отдохнувший, ужинал вместе с хозяйкой горячей кашей на сушёных грибах и квашеной капустой с клюквой. А может – ещё при встрече на опушке, когда заходящее солнце заливало белоснежный холод расплавленным золотом, наполняло сиянием бесцветные ресницы, превращая их в лучи лазурных звёзд, создавало ореол-гало вокруг растрёпанной косы непослушных волос. Когда перед ним стояла не льдинка – искорка, светящаяся добротой. Снежана была замкнутой, но не жёсткой. Скорее это была защита ранимого человека. Закрытого человека с открытым сердцем…
     Алексей ушёл на восходе – по червонной дорожке в сиренево-розовую даль. Снежа проводила до автобусной остановки, на маршрут от села до райцентра. Льдисто-голубые глаза улыбнулись маленькими зимними солнышками. Лёша знал, что когда-нибудь обязательно вернётся в старенькую избушку, ставшую для него его тайным лесным раем. Только одна случайно подмеченная деталь не шла из головы Алексея: фотография в рамочке, на которой в окружении близких была запечатлена юная Снежана. Чернобровая красавица с непослушной русой копной…
 

[SilverMoonlight]

И немного мистики  

 

 

Отражение.

 

      Никогда не играйте в «правду или действие» с малознакомыми людьми – это ещё опаснее, чем садиться с ними за карточный стол. А зачем столько пить, спросит читатель? Так ведь дело не в выпивке… точнее, она тоже была: как так-то, на пикник – и без пива? Разумеется, парни захватили водки, но всего одну бутылку – только на себя. Хотели больше – мы с Наташей поскандалили на тему того, что две хрупкие девушки не смогут протащить по лесу крепких парней даже до машины. Их же тоже двое! Ну зачем им больше одной бутылки? С Наташей мы дружим с детства, а мужская часть компании – мой молодой человек Дима и мой брат Илья. С братом мы не близнецы, но одногодки. Ещё со школы всё подшучивали над фантазией наших родителей: мол, додумались же детей назвать – Илья и Юлия. И нет, он не встречается с Наташей. Прежние отношения у подруги не задались настолько, что она полгода и знакомиться ни с кем не хотела, а брат ей нравился, ещё когда мы были подростками, сейчас же только похорошел. Так что вы понимаете – Наташа поехала с нами не просто за компанию. Если что – я только рада буду за них обоих. За Илюшу особенно: уж очень влечёт его к стрёмным девушкам. Точнее, к мутным, странным и откровенно опасным. Как большинство его зазноб. Как и та красавица, которую мы подобрали «просто подвезти»…  К слову, я это без иронии: деревенская девчонка в «бабулином» платье, без макияжа и причёски, была настолько эффектной, что Наташка аж побелела от зависти, я же, не страдающая комплексами – поняла, что они у меня всё-таки есть. Но постаралась не зацикливаться, ибо как девушка была также воспитанной, не заносчивой и приятной в общении. Хотя и было в ней что-то… небанальное.
     

      Ирина, как звали попутчицу, ещё на рассвете вышла на болото за травами, ну и ягод-грибов заодно присмотреть. Возвращаясь же, удачно встретила нас. Она собиралась выйти у поворота в сторону деревни, но… за рулём был брат, а девушка была хорошенькой. Поэтому, проигнорировав изменяющееся выражение лица Наташи, Илья свернул на просёлочную дорогу. Впоследствии я задумывалась о том, как бы мы провели время, высади он её. Но первоначально меня это совершенно не тревожило, тем более что Ирина оказалась гостеприимной хозяйкой и угостила нас холодным морсом. Даже дала с собой домашнего хлеба в качестве благодарности за помощь.
 

      У Наташи, которая сразу отнеслась к Ирине с некоторой прохладой, по всей видимости, было такое состояние – то ли из-за солнца, то ли просто магнитные бури, но… с ней и правда происходило нечто странное: посмотрев на себя в старое зеркало у входа в смежную комнату, почти незаметное за шкафом, Наташа вскрикнула, испуганно отшатнувшись, и ошалелым взглядом уставилась на Ирину. Тогда я подозревала, что это был такой розыгрыш со стороны подруги, недовольной повышенным вниманием Ильи к Ирине. И, понимая, что Наташа ведёт себя несколько невежливо, попыталась разрядить обстановку, демонстративно посмотревшись в это же зеркало со словами «ничего же страшного, вот видишь?». Там действительно не было ничего страшного – в принципе ничего: зеркало почти не отражало. Было крайне мутным, каким-то серым. Так бывает, когда портится амальгама у старых зеркал – а у этого была старинная рама. Хороший такой антиквариат в скромной деревенской избушке. И вот тогда уже пришла пора удивляться мне: страх отчётливо читался в глазах Ирины. Но, как только я отошла от зеркала, хозяйка успокоилась. Тогда я предположила, что моя догадка о стоимости предмета интерьера верна, а девушка не хочет показывать раритетные вещи незнакомцам, которые могут разбираться в этой теме.
 

      – А вы с нами на пикник не хотите? – вопрос Ильи, внезапный для всех нас, прозвучал уже с порога.
 

      Наташа снова побелела – и у меня сложилось отчётливое ощущение, что на этот раз это была не злость, а страх. И, что больше всего смущало: неожиданному предложению моего брата удивились все (включая его самого, как мне показалось), кроме Ирины, ответившей согласием:
 

      – Не возражаю, – девушка тепло улыбнулась. – Тем более, что тётя Вика вернулась, – кивнула она в сторону подходившей к ограде женщины за полтинник, – и сама разберётся с травами, она в этом получше меня будет. – Только одна просьба – давай на «ты», если не возражаешь.
      – Не возражаю, – «поплыл» мой братец, вдохновенно провожая взглядом стройную фигурку Ирины, отошедшей в сторону тётки, чтобы о чём-то поговорить с нею. Вероятно, испросила разрешения отлучиться и показывала собранные дары леса.
 

      …Хлеб оказался очень вкусным, а специи, которые Ирина прихватила из дому, сделали шашлык просто божественным. Даже Наташка начала оттаивать по отношению к новой знакомой. Парни пока ограничивались пивом, Ирина предпочла минералку, сразу отказавшись от «колы», которую тотчас же забрала Наташа. Я тоже начала с пива, ошибочно рассудив, что слабоалкогольный напиток погоды не сделает, но… то ли в жаре было дело, то ли в пустом желудке – однако на трезвую голову я не решилась бы на тот вопрос, который задала новой знакомой, когда Наташа предложила поиграть в «правду или действие». Её мотив был очевиден – перетянуть внимание моего брата на себя. Но вышло наоборот: Илья стал допытываться у Ирины, почему она живёт в глуши, есть ли у неё молодой человек и всё в таком духе, превращая игру в комедию с романтическим уклоном. И я, как мне казалось, решила увеличить шансы подруги:

      – Откуда у тебя то зеркало? Оно очень старое?
 

      Смех стих, Наташа вся сжалась, будто ей было холодно, парни недоумённо переглянулись, а сама Ирина стала какой-то серьёзной:
 

      – Очень. Оно всегда было в нашей семье. Но ты ведь не об этом хотела спросить? Она не рассказала тебе ничего, – кивнула девушка в сторону моей подруги, – и теперь ты хочешь знать, в чём его тайна.
      – И в чём же? – с вызовом спросила Наташа, преодолев страх.
      – Ни в чём, – пожала плечами Ирина. – Зеркало – это просто зеркало. Секрет в зазеркалье. По крайней мере, так передаётся в преданиях нашей семьи. Но это долгая история.
      – А мы бы послушали, – сказал Илья, а Димка обнял меня, подмигнув и протягивая попкорн, как на киносеансе.
      – Как пожелаете, – загадочным тоном произнесла Ирина. – Вы сами хотели знать. Зазеркалье – это врата в другой мир. Там обитают разные существа, далеко не всегда дружелюбные по отношению к человеку. Но там живёт и хранитель нашего рода, стерегущий те врата, через которые нам дозволено ходить по праву крови.
      – Снежный Дракон? – пошутил Дима.
      – Золотой Шелкопряд.
      – А твои предки откуда? – слегка прифигел мой братец, хотя лично мне было очевидно, что девица сочиняет, привлекая внимание… но заливала она красиво, я была не против послушать дальше.
      – Отовсюду понемногу, – отшутилась Ирина.
      – А что он кушает? – я решила вернуть нашу Шахерезаду к теме. – Там тутовые деревья тоже золотые? А изумрудики на них растут?
 

      Наташа хихикнула.
 

      – Он живёт на Древе, что растёт между мирами, и питается снами. Сегодня ты славно покормила его, – обернулась она в сторону Наташи, которой внезапно стало не до смеха. – Золотой Шелкопряд обладает большой силой, но не может быть проявлен по нашу сторону Зазеркалья. Поэтому создаёт своё обратное отражение в наш мир – Янтарную Лисицу. Она может менять свой окрас, будучи всех оттенков янтаря – от светлого и золотистого до багрового и чёрного. Это позволяет ей сливаться с окружающим её миром, становясь его неотъемлемой частью.
      – Мимикрирует? Как хамелеон? – спросил Дима, компенсируя робость очарованного Ильи.
      – Вроде того, – улыбнулась Ирина.
      – Забористые у вас легенды…  – протянула я, чувствуя, что начинаю засыпать на плече у своего парня.
      – Своеобразные, не спорю – но какие уж есть.
      – А лисица где живёт?
      – Да где захочет. Она даже может принять человеческий облик, став женщиной, умной и привлекательной, обладающей знаниями о силах природы. Хотя определённый пласт информации будет закрыт, подобно тому, как человеческий разум не осознаёт памяти зверя. Лишь вспомнив, как быть лисой и ощущать себя лисой, женщина обретает способность улавливать и направлять эмоции других людей: память светлой Лисицы предоставляет ей доступ к мечтам, огненной – к желаниям, а чёрной – к страхам. Когда же дева обретает всю память Янтарной – прикосновение к Зазеркалью предоставляет возможность узреть Золотого Шелкопряда из этого мира, и прикоснуться ко хранимым им тайнам грядущего. Но за право воспользоваться ключом надо заплатить…
 

      …Я и сама не помнила, как уснула под убаюкивающую речь нашей новой знакомой сказочницы. И снились мне мелкие пушистые лисички всяческих цветов, с гребенчатыми «рожками», как у шелкопряда, прыгающие по деревьям и соревнующиеся в поедании ягод шелковицы. Нащупав под боком бутылку, я с удовлетворением отметила, что это минералка, которая пришлась как нельзя кстати. Димка ещё спал, как и мой брат, Наташи не было. Решив поискать подругу, я направилась в сторону озера, в котором вчера мы так и не успели искупаться – и не ошиблась. Наташа сидела на берегу, зачарованно глядя на воду. На мой окрик подруга не обернулась. Подойдя ближе, я поняла, что та смотрит не на саму воду – а на своё отражение в ней. Отражение, которое вдруг подёрнулось рябью, хотя вода оставалась неподвижной, и снова стало чётким, отражая… Ирину! Наташу, судя по всему, это смутило не меньше, чем меня, и, пребывая в некой прострации, она прикоснулась к воде. К отражению. Потому что, когда Наташа провалилась в него – она не тонула на мелководье по колено, где не было трясины – её затягивало в отражение. Я инстинктивно закричала, но не услышала собственного голоса. И увидела перед собой большую лисицу с роскошной шубой, переливающейся всеми оттенками янтаря и золота. Та зарычала, посмотрев мне прямо в глаза – и я отключилась.
 

      …Когда Дима нашёл меня под деревом на том самом берегу, то всё удивлялся, как я там оказалась, если уснула раньше всех. Я соврала, что рано утром захотела в кустики, а потом решила полюбоваться на рассвет у озера – и уснула снова. Вернувшись на место пикника, я услышала зажигательный женский смех, который почти забыла за прошедшие полгода: это была жизнерадостная Наташа, которая задорно помахала мне, беря под руку Илью, не отводившего от неё влюблённого взгляда.

      – А быстро они, да? – подивился Дима. – Вчера ведь ещё ту деревенскую глазами пожирал. Похоже, братец твой тот ещё дамский угодник, – Дима увернулся от моего тычка. – И куда она подевалась, интересно? Та Ирина?
      – Рано проснулась, ушла в деревню, – пожала я плечами, ощущая некую неправильность происходящего. – Или ещё с вечера.
      – А, ну да. Пошли? – мой парень кивнул в сторону машины, где, собрав багаж, Илья уже заводил мотор.
 

      …Илья и Наташа поженились через месяц – прямо вслед за нами с Димой. Но мы-то встречались пять лет, а моему брату хватило месяца, чтобы после всех своих великих любовей осознать, что подруга нашего с ним детства может быть ему не просто другом. Конечно, я была рада за них обоих. Тем более, что, как уже было сказано, подружка со школьной скамьи была неравнодушна к Илье – это он воспринимал её приятелем, бегая за остальными девчонками. Немножко расстраивало то, что за этот месяц они оба сильно отдалились от меня. Дима говорил, что у них сейчас такой «страстный» период, когда других людей вообще не видно. В целом я была с ним согласна, но порою скучала по брату. А Наташа… я скучала и по ней, но не узнавала её. С момента того самого пикника это словно был не тот человек, что стал мне близок за все прошедшие годы: её устремления, увлечения, наши тайны и секреты – это всё не просто отошло на второй план – ушло. Порою мне казалось, что и она не узнаёт меня, не помнит о наших памятных местах и ярких событиях. Зато всё более яркой и уверенной в себе становилась она сама: присутствовало ощущение, что прежнюю «обесточенную» Наташу включили в розетку. Менялось даже её тело, не только энергетика: исчезали проблемы со здоровьем, внешность становилась более знойной и притягательной, голос – более чувственным и глубоким, жесты – элегантными, в каждом слове и движении сияла сила и сексуальность. Не было ни одной общей подруги, которая не спросила бы Наташу, в чём её секрет. Сегодня она была самой красивой невестой и принимала поздравления. Цветы, цветы, подарки…  Один из них сиротливо стоял в углу, уже без упаковки – но закрытый бархатной тканью. Илья сказал, что это очень дорогая антикварная вещь – его личный подарок будущей жене, узнав о котором, она была на седьмом небе от счастья. Тогда меня это удивило, ибо как та Наташа, которую я знала, не интересовалась вещами «с историей», так как совершенно не разбиралась в предмете. Предположив, что этот раритет невероятно красив, я осторожно заглянула под бархат – и оторопела: там стояло то самое зеркало.