Моральный мозахизм

[Evgenia54]

 Первым концепцию морального мазохизма выдвинул З. Фрейд, в своем труде «Экономическая проблема мазохизма», для того чтобы отделить общий фактор страдания от слишком узкого сексуального значения. Он рассматривал моральный мазохизм как скрытую мазохистическую тенденцию «Я», испытывающую чувство страха и вины за отставание от садистических требований «СВЕРХ Я». Понятие, предложенное З. Фрейдом, было настолько широко принято, что В. Райх включил мазохистический характер в свою подборку типов личности. Он подчеркнул паттерны страдания, установки на самоповреждения, выражения жалоб и скрытое желание мучить других демонстрируя свои страдания.

К. Хорни так же проявила внимание к теме мазохизма, добавив, что мазохистические наклонности могут иметь одно основание вместе с нарциссическими и перфекционисткими.

Чувство одиночества, отсутствие ощущения значимости, готовность страдать отнюдь не означает любовь к страданию и боли. Это означает, что ведущий  себя мазохистически человек, рассчитывает на некое последующее благо. К примеру – отказ от токсических отношений может являться совершенно невыносимым для лица, подвергающегося семейному насилию. Мазохисты крайне нуждаются в близких людях для помещения в них, своих отчуждаемых садистических наклонностей. Подавление враждебности и принятие страданий становится средством избежать потери объекта любви.

Несмотря на разногласия по поводу его использования, понятие мазохизм имеет клиническую ценность, когда определяется в терминах характерного саморазрушающего способа отношения к миру.

Феномен мазохистического характера, обладатели которого могут быть социально одобряемы и есть мазохистическое расстройство личности (самоповреждающее расстройство личности) как и любое другое расстройство, выражающееся в неадаптивном, повторяющимся, причиняющим себе вред поведением.

Предлагаю рассмотреть моральный мазохизм в рамках аддиктивного поведения на примере аналитических исследований, где в описываемом феномене проводится параллель с гемблингом.

         По мнению некоторых исследователей, конечная цель патологической игры, бессознательно кроется не в выигрыше, а в проигрыше. Если подходить к азартной игре с точки зрения рискованного поведения, то одной из точек зрения, в рамках психоанализа, является связь между зависимостью и мазохизмом, где удовольствие, связанное со страхом, вытекает из сопоставления частицы «Я» с ранними детскими травмами. В дальнейшем этот болезненный опыт налагается на остальные части «Я», позволяя тем самым, получить первичное удовлетворение.

В определенном периоде отногенеза, не происходит интериоризация запретов и ограничений родителей, которые в будущем помогли бы создать определенные внутренние границы субъекта склонного к смертельному риску. Детское всемогущество сталкивается с принципом реальности и у ребенка в норме формируется навык выноса своей фрустрационной обиды и агрессии на незначимых других. В случае патологии, перенося агрессию на значимых близких (мать, отец), ребенок, испытывая чувство вины, страха перед неизбежным наказанием, учится извлекать удовольствие из неудовольствия.

Так по мнению Берглера формируется психический мазозхизм. Для патологического игрока проигрыш, вполне ощутимое наказание за невротическую агрессию.

Проводя параллель между доэдиповой матерью и фортуной, можно понять почему патологический игрок абсолютно убежден в своем выигрыше и с другой стороны мы видим проявление мазохизма в стремлении снова и снова реализовать детские травмы.

         Азартный игрок всегда стоит перед альтернативой – выиграть или проиграть. Ведь наказание за инцестуозные действия устраняет чувство вины, но выигрыш, как символ детского всемогущества тоже желателен. Замыкается порочный круг

Определяющей чертой именно морального мазохизма является бессознательное чувство вины. Причины данного феномена рассматриваются в таких аспектах, как:

- чувство вины и символически разрешить

удовлетворение;

- стремление избежать большей боли;

- для того чтобы манипулировать и

управлять более сильным человеком, или иным образом поддерживать магический контроль;

- доставить удовольствие родителю;

- воссоздать травмирующую ситуацию и превратить

пассивное в активное;

- защитить объекты любви от разрушения;

- причинить страдания другим.

Мазохистические личности схожи с депрессивными пациентами в том, что оба типа испытывают печаль и бессознательную вину, но у мазохистов легче возникает гнев, обида и негодование, когда ситуация затрагивает их интересы. Моральные мазохисты отличны от депрессивных пациентов в том, что они считают себя страдальцами, но не заслуженно, например, что у них «плохая карма, они родились под несчастливой звездой» и так далее.

         В работе с такими пациентами можно наблюдать депрессивно-мазохистическую динамику. Терапевту необходимо отслеживать, какая именно преобладает. Для депрессивных личностей важно, чтобы терапевт их не осудил и не отверг. Мазохистические личности в основном нуждаются в том, чтобы понять: «именно отстаивание личных прав, а не беспомощное страдание, вызывает тепло и принятие, и терапевт, в отличие от родителей, обращавших внимание на ребенка, только если несчастье прогрессировало, не очень-то интересуется деталями теперешних невзгод пациента».

            Не менее важным отличительным признаком в работе с мазохистическими личностями является негативная терапевтическая реакция. Особенно это выражено у патологически азартных игроков.

         Негативная терапевтическая реакция подразумевает под собой парадоксальное усугубление симптомов пациента в ответ на интерпретации, которые должны были привести к облегчению болезненных проявлений.

На первый взгляд, такая реакция может восприниматься терапевтом, как упрямство и желание пациента продемонстрировать свое превосходство. Но отличительным признаком в работе с мазохистическими личностями является то, что они не терпят похвалу и даже при малейшем успехе стремятся немедленно прекратить терапию. Любой успех усиливает страдание мазохиста. Это объясняется тем, что у таких личностей преобладает не воля к выздоровлению, а потребность в болезни и страдании.

Таким образом, для мазохистических личностей характерно бессознательное чувство вины, печаль, гнев, негодование, обида и протест против «угнетателей». Они используют депрессивные защиты, такие как интроекция, идеализация, ретрофлексия, морализация и отрицание. Они боятся одиночества, нуждаются во внимании, но получают его только при страдании. Они убеждены в том, что заслуживают наказания. Отличительным признаком в работе с мазохистическими личностями является негативная терапевтическая реакция.

В лечении моральных мазохистов важно уделить внимание реальным отношениям (особенно моделированию терапевтом здорового эгоизма), уважению способности и ответственности пациента за разрешение проблем, настойчивости в том, чтобы разоблачать, подвергать сомнению и модифицировать патогенные убеждения [Там же].

         Несмотря на трудность лечения, активное сопротивление и негативную терапевтическую реакцию мазохиста, терапевту необходимо объяснить такому пациенту саморазрушительный характер его поведения. В работе с моральным мазохистом важно, чтоб пациент осознал свои опасные силы. Понимание мотивов, которые составляют сущность ситуации пациента, способно привести к противопоставлению сознательного намерения успеха, благополучия и выздоровления подсознательному намерению крушения и самонаказания. «Честность перед самим собой, связь с психологом и другими участниками в психотерапевтической группе, принятие ответственности за свою жизнь – является базой для противостояния самодеструктивности которая проявляется в негативной терапевтической реакции».

         В психотерапии мазохистических личностей, можно использовать классическую технику, включающую: конфронтацию бессознательного активного стремления к неудовольствию внутри и вне переноса; прояснение проекции этой деструктивной деятельности на внешний мир; и интерпретацию мотивации бессознательного чувства вины.