n29 Опубликовано 29 августа, 2014 Опубликовано 29 августа, 2014 Нисхождение Инанны в нижний мир Инанна, Царица Небес, честолюбивая богиня любви и войны, которая вышла замуж за царя-пастуха Думузи, решает стать владычицей нижнего мира. Правила там ее сестра Эрешкигаль, богиня смерти и мрака. Видимо отношения между сестрами оставляли желать лучшего, так как перед тем как войти в “страну, откуда нет возврата”, Инанна дает наставления своему слуге Ниншубуру. Они договариваются, что если богиня не вернется в течение трех дней, то Ниншубура должен отправится в Ниппур и молить там Энлиля о ее спасении. Если Энлиль откажет, то надо было идти с той же просьбой в Ур к богу Луны Нанне. В случае если и он не поможет, надо было отправляться в Эриду к Энки. Облачившись в царские одежды и спустившись в нижний мир, Инанна подошла к храму из ляпис-лазури, где обитала Эрешкигаль. Привратник Нети провел ее через семь врат, за каждыми из которых Инанна вопреки своим протестам, лишалась одной из одежд и амулетов, дающих волшебную силу. В конце концов, она абсолютно нагая предстала перед Эрешкигаль и семью судьями нижнего мира. Заподозрив сестру в нечистых намерениях, Эрешкигаль устремила на нее свой мертвенный взор и Инанна превратилась в труп, который затем подвесили на столбе. На четвертый день Ниншубур, видя, что его госпожа не вернулась, начинает обходить богов. Энлиль и Нанна отказали ему, но Энки, зная какими бедами угрожает земле исчезновение богини плодородия, согласился помочь. Он вонзил свои руки в почву, достал из-под ногтей крашенных красной краской кусочки глины и вылепил из нее двух загадочных существ — Кургарру и Калатурру. Они не были ни мужчинами, ни женщинами и покорно исполняли волю бога. Получив от Энки “траву жизни”, “воду жизни” и соответствующие наставления, эти существа отправляются в нижний мир. Осторожно пробираясь по тропам подземного царства, вестники бога мудрости достигли дворца Эрешкигаль. Та насмешливо заявила им, что они могут забирать труп прекрасной богини. Сняв тело Инанны с крюка Кургарру и Калатурру побрызгали его “водой жизни”, посыпали “травой жизни” и воскресили богиню. Но семь подземных богов-аннунаков преграждают ей путь наверх. Нерушимым правилом нижнего мира была невозможность вернуться на землю, не предоставив себе замену. Инанна возвращается в верхний мир в сопровождении толпы демонов, которые должны были забрать того, на кого она укажет. Инанна по очереди обходит наиболее близких ей друзей — Ниншубура, бога Латарака (Лулаля), возлюбленного Шару из Уммы, но все они в ужасе умоляют ее освободить их от столь страшной участи. Наконец богиня с демонами прибывает в Урук, где ее супруг Думузи вместо того, чтобы оплакивать гибель жены, спокойно восседал на троне в пышных царских одеждах. Вне себя от гнева Инанна отдает демонам своего неверного мужа. Несчастный Думузи обращает молитвы к брату своей беспощадной супруги богу Солнца Уту, который соглашается помочь. Он превращает руки и ноги Думузи в змей, и тот спасается бегством. На этом месте текст на табличках заканчивается и продолжение мифа можно восстановить лишь по более поздним текстам. Думузи теперь превращен Уту в газель и бежит от демонов, сообщив место своего убежища только сестре Гештинанне и неизвестному другу. Но этот друг, подкупленный демонами — гала (галлу) — открывает им место убежища Думузи и тот вынужден бежать дальше. В конце концов, демоны хватают его и разрывают на части. Гештинанна готова сойти в подземный мир за брата, но Инанна, которой дано быть судьей, изрекает свой приговор — “полгода — ты, полгода — она”, то есть Гештинанна и Думузи должны поочерёдно делить свою судьбу в подземном мире. * * * * * * * * С Великих Небес к Великим Недрам помыслы обратила. Богиня с Великих Небес к Великим Недрам помыслы обратила. Инанна с Великих Небес к Великим Недрам помыслы обратила. Моя госпожа покинула небо, покинула землю, в нутро земное она уходит. Инанна покинула небо, покинула землю, в нутро земное она уходит. Жреца власть покинула, власть жрицы покинула, в нутро земное она уходит. В Уруке храм Эану покинула, в нутро земное она уходит. . . . Свои тайные силы — их семь — собрала. Собрала силы, в руке зажала. Свои тайные силы у ног сложила. На ее голове — венец Эдена, Шугур. На ее челе — налобная лента «Прелесть чела». В ее руках — знаки владычества и суда. Ожерелье лазурное обнимает шею. Двойная подвеска украшает груди. Золотые запястья обвивают руки. Прикрыты груди сеткой «Ко мне, мужчина, ко мне». Прикрыты бедра повязкой, одеяньем владычиц. Притираньем «Приди, приди» подведены глаза. Инанна в подземное царство идет. Ее посол Ниншубур с нею рядом идет. Светлая Инанна говорит Ниншубуру: «Гонец мой, гонец! Глашатай слов милосердных моих! Вестник слов быстрокрылых моих! Когда в подземный мир я сойду, Когда в подземный мир я войду, На холмах погребальных заплачь обо мне, В доме собраний забей в барабан, Храмы богов для меня обойди, Лицо расцарапай, рот раздери, Тело ради меня изрань, Рубище, точно бедняк, иадень! В Экур, храм Энлиля, одиноко войди. Когда в Экур, храм Энлиля, войдешь, Перед Энлилем зарыдай: «Отец Энлиль, не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Твой самшит да не сломает плотник в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» И когда Энлиль на эти слова не отзовется, в Ур иди! В городе Уре, в Эмудкаламе, в Экишнугаль, к Нанне войдя, перед Наиной зарыдай: «Отец Нанна, не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Твой самшит да не сломает плотник в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» И когда Нанна на эти слова не отзовется, в Эреду иди! Когда в Эреду, в храм Энки войдешь, перед Энки зарыдай: «Отец Энки, не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» Отец Энки мудр и могуч, Травы жизни знает он, воды жизни знает он, Он меня и оживит!» Инанна в подземное царство идет, Ниншубуру, послу своему, говорит: «Ступай, возвращайся, Ниншубур! Моих наказов не забывай!» Инанна ко дворцу, лазурной горе, подходит, Ко вратам подземного царства спешит, полна гнева, У врат подземного царства кричит гневно: «Открой дворец, привратник, открой! Открой дворец, Нети, открой, и к единой моей Я да войду!» Нети, главный страж царства, Светлой Инанне отвечает: «Кто же ты, кто?» «Я — звезда солнечного восхода!» «Если ты — звезда солнечного восхода, Зачем пришла к «Стране без возврата»? Как твое сердце тебя послало на путь, Откуда нет возврата?» Светлая Инаина ему отвечает: «К великой владычице, Эрешкигаль, Ибо мертв Гугальанна, ее супруг, — Погребальные травы ему воскурить. Погребальное пиво ему возлить. Воистину так, воистину так!» Нети, главный страж царства, Светлой Инанне отвечает: «Постой, о Инаниа, моей госпоже о тебе доложу! Моей госпоже Эрешкигаль о тебе скажу, о тебе доложу!» Нети, главный страж царства, К Эрешкигаль, своей госпоже, приходит и так говорит: «О госпожа моя! Там дева! Богам подобна величьем и статью. Перед вратами «Страны без возврата». В Эане оставила свои владенья. ... Свои тайные силы — их семь — собрала. Собрала силы, в руке зажала. Свои тайные силы у ног сложила. На ее голове — венец Эдена, Шугур. На ее челе — налобная лента «Прелесть чела». В ее руках — знаки владычества и суда. Ожерелье лазурное обнимает шею. Двойная подвеска украшает груди. Золотые запястья обвивают руки. Прикрыты груди сеткой «Ко мне, мужчина, ко мне». Прикрыты бедра повязкой, одеяньем владычиц. Притираньем «Приди, приди», подведены глаза». Эрешкигаль ударила себя по бокам, В лице изменилась, за голову схватилась. Нети, главному стражу царства, дает наказы: «О Нети, главный страж царства, То, что скажу я, да не преступишь! Подземного мира семь отодвинь засовов, Во дворце Ганзира, что пред подземным миром первый, Врата раствори! И ее, когда она войдет И, склонясь, приблизится, сама я встречу». Нети, главный страж царства, Слова своей госпожи славит. Подземного мира семь отодвинул засовов, Во дворце Ганзира, что пред подземным миром первый, Врата растворил. Светлой Инанне молвит так: «Войди же, Инанна!» И у нее, когда вошла, Венец Эдена. Шугур, снял с головы. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда вошла во вторые врата, Знаки владычества и суда у нее отобрал. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда вошла она в третьи врата, Ожерелье лазурное с шеи снял. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда в четвертые вошла врата, Двойную подвеску с груди ее снял. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда в пятые вошла врата, Золотые запястья с рук ее снял. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда в шестые вошла врата, Сетку «Ко мне, мужчина, ко мне» с груди ее снял. «Что это, что?» «Смирись, Инаниа, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И когда в седьмые вошла врата, Повязку, одеянье владычиц, с бедер снял. «Что это, что?» «Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира! Инанна, во время подземных обрядов молчи!» И она вошла и, склонясь, приблизилась. Сестра ее вскочила с трона. Затем снова на трон уселась. Семь судей-Ануннаков пред нею суд вершат. На Инанну взглянула — взгляд ее смерть! Слова изрекла — в словах ее гнев! Крик издала — проклятья крик! Ту, что вошла, обратила в труп. Труп повесила на крюк, Когда прошло три дня и три ночи. Ниншубур, ее посол, Глашатай слов милосердных ее, Вестник слов быстрокрылых ее, На холмах погребальных заплакал о ней, В доме собраний забив в барабан, Храмы богов для нее обошел, Лицо расцарапал, рот разодрал, Тело изранил ради нее, Рубище, точно бедняк, надел. В Экур, храм Энлиля, одиноко побрел. Когда в Экур, храм Энлиля, вошел, Перед Энлилем зарыдал: «Отец Энлиль! Не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Твой самшит да не сломает плотник в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» Отец Энлиль Ниншубуру отвечает: «Дочь моя Великих Небес возжелала, Великих Недр возжелала, Инанна Великих Небес возжелала, Великих Недр возжелала, Подземного мира всесильны законы, вековечны ему приношенья, Кто же здесь о ней скажет, за нее замолвит слово?» Отец Энлиль на мольбы его не отозвался, и в Ур он пошел. В Уре, в Эмудкаламе, в Экишнугаль к Наине войдя, Перед Наиной зарыдал: «Отец Нанна, не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Твой самшит да не сломает плотник в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» Отец Нанна Ниншубуру отвечает: «Дочь моя Великих Небес возжелала. Великих Недр возжелала, Инанна Великих Небес возжелала, Великих Недр возжелала. Подземного мира всесильны законы, вековечны ему приношенья, Кто же здесь о ней скажет, за нее замолвит слово?» Отец Нанна на мольбы его не отозвался, и в Эреду он пошел. В Эреду, к богу Энки войдя, перед Энки зарыдал: «Отец Энки, не дай твоей дочери погибнуть в подземном мире! Светлому твоему серебру не дай покрыться прахом в подземном мире! Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире! Твой самшит да не сломает плотник в подземном мире! Деве-владычице не дай погибнуть в подземном мире!» Отец Энки Ниншубуру отвечает; «Дочь моя! Что с ней случилось? Я тревожусь! Инанна! Что с ней случилось? Я тревожусь! Владычица стран! Что с ней случилось? Я тревожусь! Жрица небес! Что с ней случилось? Я тревожусь!» Из-под ногтей своих грязи достал, Кургара сделал, Из-под ногтей своих, крашенных красным, грязи достал, Галатура сделал. Кургару травы жизни дал. Галатуру воды жизни дал. Отец Энки молвит кургару и галатуру: «Ступайте, в подземный мир отправьтесь! У врат подземных, как мухи, летайте, У оси дверной, как змеи, вейтесь! Мать-роженица в муках родов, Эрешкигаль лежит и страждет! Ее белые бедра не покрыты одеждой, Ее груди, как чаши, ничем не прикрыты, Ее голос, как звонкая медь, звенит, Растрепаны косы, как лук-порей. И когда она скажет: «Увы, утроба моя!» — «О ты, кто страждет, госпожа наша, увы, утроба твоя!» — так ей скажите! И когда она скажет: «Увы, о лик мой!» — «О ты, кто страждет, госпожа наша, увы, о лик твой!» — так ей скажите! «Кто вы, откуда?» «От моей утробы — к твоей утробе, от моего лика — к твоему лику!» — так ей скажите! «Если вы боги — наделю Словом, Если вы люди — награжу Судьбою!» Душою небес, душою земли ее закляните, Душою недр ее закляните! Воду речную вам дадут — а вы не берите! Зерно полевое вам дадут — а вы не берите! «Труп с крюка отдай!» — скажите! И один — травой жизни, и второй — водой жизни Тела её коснитесь — Восстанет Инанна!» Галатур и кургар слова Энки славят. У подземных врат, как мухи, летают, У оси дверной, как змеи, вьются. Мать-роженица в муках родов, Эрешкигаль лежит и страждет, Ее белые бедра не покрыты одеждой, Ее груди, как чаши, ничем не прикрыты. И когда застонала: «Увы, утроба моя!» — «О ты, кто страждет, госпожа наша, увы, утроба твоя!» — Они сказали. И когда застонала: «Увы, о лик мой!» — «О ты, кто страждет, госпожа наша, увы, о лик твой!» — Они сказали. «Кто вы, откуда?» Вы сказали: «От моей утробы — к твоей утробе!» Вы сказали: «От моего лика — к твоему лику!» Если вы боги — наделю Словом! Если вы люди — награжу Судьбою!» Душою небес, душою земли ее закляли! Душою недр ее закляли. Воду речную им дают — а они не берут! Зерно полевое им дают — а они не берут! «Труп с крюка отдай!» — сказали. Светлая Эрешкигаль кургару и галатуру отвечает: «Тело это — вашей госпожи!» «Тело это нашей госпожи, воистину, отдай!» — Они сказали. Труп с крюка они взяли. И один — травой жизни и второй — Водой жизни ее тела коснулись. Инанна встает. Инанна из подземного мира выходит. Ануннаки ее хватают. «Кто из спускавшихся в мир подземный Выходил невредимо из мира подземного? Если Инанна покинет «Страну без возврата», За голову голову пусть оставит!» Инанна из подземного мира выходит. И малые демоны гала, как острые стрелы, ... От демонов моих ускользну я, не утащат они меня! И Уту внял его мольбам, Как благодетель, оказал милость, В лапы ящерицы руки его превратил, В лапы ящерицы ноги его превратил. Он от демонов ускользнул, не утащили они его. ... В погоне за ним обходят страны, Место его укрытия ищут, Демоны руками размахивают, Разверстые пасти исходят крином. ... Малые демоны открывают пасти, Большим демонам молвят слово: «А ну, пойдем-ка к светлой Инанне!» Демоны в Урук ворвались, светлую Инанну они хватают. «Ну-ка, Инанна, вернись на путь, что сама избрала, — В подземное царство отправляйся! Куда сердце тебя посылало, вернись — В подземное царство отправляйся! В жилище Эрешкигаль вернись — В подземное царство отправляйся! Повязку светлую, одеянье владычиц, не надевай — В подземное царство отправляйся! Тиару светлую, венец приветный, сними с головы — В подземное царство отправляйся! Краску на глаза не накладывай — В подземное царство отправляйся! Сандалии на ноги не надевай — В подземное царство отправляйся! Когда из подземного мира ушла, Себе замены ты не нашла!» С такими словами к светлой Инанне они ворвались! Инанна в страхе в руку Думузи вцепилась. «О юноша! Ноги свои в кандалы продень! О юноша! В ловушку бросься! Шею в ярмо продень!» И они крючья, шилья и копья подняли на него! Медный огромный топор подняли на него! О, юноша! Схватили ею, повалили его, Одежду его сорвали с нею... О, юноша! Руки скрутили ему, Веревкою злой обмотали его! Тканью страха закрыли лицо! И юноша к Уту на небеса руки воздел: «Уту, я же друг тебе! Меня, героя, знаешь ты! Твою сестру я в жены брал, А она в подземный мир ушла, Она в подземный мир ушла, Меня заменою отдала! Уту, ты справедливый судья, да не схватят меня! Руки мои измени, облик мой измени! Из рук моих демонов ускользну я, не утащат они меня! Горной змеею средь гор скользну, К Гештинаине, сестре моей, душу мою принесу!» Уту внял его мольбам, Изменил его руки, изменил его лик. Горной змеей он средь гор заскользил. Думузи! Он соколом-птицей, Быстрою птицей понес свою душу, И к Гештинанне принес свою душу. Гештиианна взглянула на брата — Расцарапала щеки, рот разодрала, Оглядела — порвала на себе одежды, Над стонущим юношей заголосила: «О, брат мой, о, брат мой! О, юноша! Пусть бы те дни не вернулись! О, брат! О, пастух! Амаушумгальанна! Пусть бы те дни не вернулись. О, брат мой! Юноша! Без жены, без сына! О, брат мой! Юноша! Без друга-товарища! О, брат мой, юноша! Мать печалящий!» А демоны-гала ищут Думузи, окружают его. Малые демоны большим демонам молвят слово: «Демоны без-роду-без-племени, без-отца-матери, Без-сестры-брата, без-жены-сына! Великое воинство, в часы заката ужас сеющее в мире! Вы, демоны, человека хватающие! Доброты-милосердия вы не знаете, Радости сердца вы не ведаете! А ну, пойдем-ка! На его страхи, на его душу, на его здравие кто хочет глянуть? К другу его мы не пойдем, к его шурину мы не пойдем, К Гештинанне за пастухом пойдем!» Демоны размахивают руками, ищут Думузи. Разверстые пасти исходят криком. Демоны к Гештинанне явились. «Где брат твой, скажи?» — спрашивают, а она молчит. Близится небо, уплывает земля, а она молчит. Земля приближается, небо ломается, а она молчит! Земля приблизилась. Сорвали одежду, а она молчит! Смолу на лоно ее излили, а она молчит! Думузи в доме Гештинанны демоны не нашли. Малые демоны большим демонам так молвят: «А ну, пойдем-ка в священный загон!» Нашли Думузи в священном загоне. Окружили его, схватили его! Разыскали его, увидали его! На юношу с криком накинулись, топором огромным На землю повергли, Чрево ножами вспороли ему, Со всех сторон окружили его! Сестра за брата к жертве готова, Птицею вокруг брата кружится. «О брат мой! На великие муки за тебя пойду! Мошкой слечу!» ... Дева Инанна так решила. ... По приговору Инанны свершилось. Дева Инанна горько рыдает: «Герой мой ушел, погублен. Как теперь решать судьбы? Твой срок — половина года, Твоей сестры — половина года! День твой да придет, и в день тот вернешься. День твоей сестры придет, и в день тот она вернется! Светлая Инанна за свою голову отдала голову Думузи! Светлая Эрешкигаль! Хороша хвалебная песнь тебе!» * * * * * * * * Какие мысли..?
n29 Опубликовано 30 августа, 2014 Автор Опубликовано 30 августа, 2014 Нисхождение Иштар Текст сохранился в двух версиях - фрагмент их Ашшура (XI в. до н.э.) и из библиотеки Ашшурбанапала (VII в. до н.э.). Сюжет поэмы тесно связан с более ранним шумерским мифом «Нисхождение Инанны». Интересно, что причина, по которой богиня отправляется в царство мертвых, нигде не указана. Иштар, дочь Сина, спускается в нижний мир и требует, чтобы привратник открыл ей ворота. В противном случае она грозится разломать дверь и поднять мертвых. Сторож просит гостью подождать и бежит докладывать царице Эрешкигаль, что пришла ее сестра. Эрешкигаль при этом известии впадает в ярость, но затем велит впустить Иштар и поступить с ней согласно древним законам. Страж проводит богиню через семь врат подземного мира и в каждых воротах снимает с нее какое-нибудь украшение (возможно амулеты, имеющие магическую силу). Когда нагая и безоружная Иштар предстала перед сестрой, та приказала Намтару закрыть ее во дворце и наслать на богиню 60 болезней. Между тем на земле с уходом Иштар жизнь замерла, все живое перестало размножаться. Посол богов Пасуккаль сообщает об этом Эйе. Премудрый бог создает евнуха Аснамира и отправляет его с посланием в царство мертвых. Эрешкигаль разъярилась, увидев Аснамира, но отказать ему почему-то не смогла. Она приказывает Намтару оживить сестру с помощью живой воды и напоминает, что по законам нижнего мира при выходе из преисподней Иштар обязана предоставить себе замену. Иштар проходит через семь ворот, где ей возвращают отобранные ранее вещи. Конец мифа не совсем ясен. Скорее всего, по аналогии с шумерским сказанием заменой Иштар в стране без возврата становится ее возлюбленный Таммуз (шум. Думузи). I К стране безысходной, земле обширной Синова дочь, Иштар, свой дух склонила, Склонила Синова дочь свой дух пресветлый К обиталищу мрака, жилищу Иркаллы. К дому, откуда вошедший никогда не выходит, К пути, на котором дорога не выводит обратно; К дому, в котором вошедший лишается света, Света он больше не видит, во тьме обитает; Туда, где питье его - прах и еда его - глина, А одет он, словно бы птица, одеждою крыльев. II На дверях и засовах простирается прах, Перед вратами разлилось запустенье. Ворот Преисподней едва достигнув, Иштар уста открыла, вещает, К сторожу врат обращает слово: «Сторож, сторож, открой ворота, Открой ворота, дай мне войти. Если ты не откроешь ворот, не дашь мне войти, Разломаю я двери, замок разобью, Разломаю косяк, побросаю я створки. Подниму я усопших, едящих живых, Станет больше живых тогда, чем усопших». III Сторож уста открыл и вещает, Обращается он к великой Иштар: «Постой, госпожа, не сбрасывай двери, Обожди ты снаружи, внутрь я войду, Доложу твое имя царице Эрешкигаль». Входит сторож, вещает Эрешкигаль: «Сестра твоя это, Иштар, стоит у дверей, Корчемница это великих пиров, Возмутившая воды пред Эа-царем». IV Эрешкигаль, такое услышав, Словно срубленный дуб в лице пожелтела, Как подбитый тростник, почернели губы: «Что ее сердце ко мне приносит? Что ее чрево на меня замышляет? Что же, и я с ней воссяду, С Ануннаками вместе пить буду воду, * Наместо хлеба есть буду глину Пить, наместо вина, мутную воду, О мужьях буду плакать, оставивших жен, Буду я плакать вместе о женах, Взятых от лона своих супругов, Буду я плакать о малютке, о нежном, Ранее срока прочь унесенном!» V «Ступай, о сторож, открой врата ей, Поступи с ней согласно древним законам». Приходит сторож, открыл врата ей: «Входи, госпожа! Ликует Куту! Дворец Преисподней о тебе веселится!» VI В одни врата ее ввел и снимает, убирает большую тиару с ее головы. «Зачем убираешь ты, сторож, большую тиару с моей головы?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В другие врата ее ввел и снимает, убирает подвески с ее ушей. «Зачем убираешь ты, сторож, подвески с моих ушей?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В третьи врата ее ввел и снимает, убирает ожерелье с ее шеи. «Зачем убираешь ты, сторож, ожерелье с моей шеи?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В четвертые врата ее ввел и снимает, убирает щиточки с ее грудей. «Зачем убираешь ты, сторож, щиточки с моих грудей?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В пятые врата ее ввел и снимает, убирает пояс рождений с ее чресел. «Зачем убираешь ты, сторож, пояс рождений с моих чресел?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В шестые врата ее ввел и снимает, убирает запястья с ее рук и ног. «Зачем убираешь ты, сторож, запястья с моих рук и ног?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». В седьмые врата ее ввел и снимает, убирает платочек стыда с ее тела. «Зачем убираешь ты, сторож, платочек стыда с моего тела?» «Входи, госпожа! У царицы земли такие законы». VII Как издревле Иштар к преисподней сходила - Эрешкигаль, ее видя, пред ней взъярилась, Иштар не смутилась и к ней ступила. Эрешкигаль уста открыла, вещает, К Намтару-послу обращает слово: «Ступай, Намтар, во дворце затвори ее, Наведи шестьдесят болезней на сестру, на Иштар: Болезнь очей - на очи ее, Болезнь ушей - на уши ее, Болезнь рук - на руки ее, Болезнь ног - на ноги ее, Болезнь сердца - на сердце ее, Болезнь главы - на главу ее, На всю на нее, на все ее тело». VIII Как Иштар, госпожа, сошла к Преисподней, - Бык на корову больше не скачет, Осел ослицы больше не кроет, Жены при дороге не кроет супруг, Спит супруг в своей спальне, спит жена у себя. IX Пасуккаль, посол великих богов, Омрачился видом, в лице потемнел, Оделся в худое, облекся в траур, И пошел Пасуккаль к Эа-отцу, И пред Эа бегут его слезы: «Иштар на землю сошла, не восходит. С той поры, как Иштар сошла к Преисподней, - Бык на корову больше не скачет, Осел ослицы больше не кроет, Жены при дороге не кроет супруг, Спит супруг в своей спальне, спит жена у себя». X Эа в глуби сердечной задумал образ, Создал Аснамира, евнуха: «Ступай, Аснамир, к вратам Преисподней лик обрати, Семь ворот Преисподней пред тобой распахнутся, Эрешкигаль, тебя увидав, тебе да ликует, Отдохнет ее сердце, ее чрево взыграет, Ты заставь ее клясться, клясться великими богами, ... Голова кверху, к меху Хальзику дух устреми! О госпожа, пусть дадут мне Хальзику, из него изопью я!» XI Эрешкигаль, такое услышав, Ударила бедра, прикусила палец: «Пожелал ты, Аснамир, чего не желают! Я тебя прокляну великою клятвой, Наделю тебя долей, незабвенной вовеки: Снедь из канавы будешь ты есть, Сточные воды будешь ты пить, В тени под стеною будешь ты жить, На черепицах будешь ты спать, Голод и жажда сокрушат твои щеки». XII Эрешкигаль уста открыла, вещает, К Намтару-послу обращает слово: «Ступай, Намтар, во дворец, Постучи в черепицы из белого камня Изведи Ануннаков, на трон золотой посади их, Иштар живою водой окропи, приведи ее». Пошел Намтар во дворец, Постучал в черепицы из белого камня, Ануннаков извел, на трон золотой посадил их, Иштар живою водой окропил, и привел ее. XIII «Ступай же, Намтар, возьми ты Иштар; А если она не даст тебе выкупа - верни ты ее». И Намтар ее взял ... XIV В одни врата ее вывел и вернул ей большую тиару с ее головы. В другие врата ее вывел и вернул ей подвески с ее ушей. В третьи врата ее вывел и вернул ей ожерелье с ее шеи. В четвертые врата ее вывел и вернул ей щиточки с ее грудей. В пятые врата ее вывел и вернул ей пояс рождений с ее чресел. В шестые врата ее вывел и вернул ей запястья с ее рук и ног. В седьмые врата ее вывел и вернул ей платочек стыда с ее тела. XV ... «На Таммуза, дружка ее юности, Чистую воду возлей, лучшим елеем помажь; Светлое платье пусть он наденет, И лазурная флейта разобьет его сердце, И веселые девы наполнят его мысли». XVI Перед Белили сокровища разложены, Камни-глазочки полнят подол ее; Жалобу брата услышала - и разбила Белили сокровища. Камни-глазочки рассыпались по небу: «Брат мой единый, не плачь обо мне!» «В дни Таммуза играйте на лазоревой флейте, На порфирном тимпане с ним мне играйте, С ним мне играйте певцы и певицы, Мертвецы да восходят, да вдыхают куренья!» Перевод В. К. Шилейко * Похоже, здесь имеет место ошибка написания или перевода: эти слова очевидно принадлежат Иштар и, возможно, отчасти объясняют причину её прихода, т.к. самой Эрешкигаль, как видно из первой строфы, есть вместо хлеба глину и пить мутную воду и до этого было не привыкать..))
n29 Опубликовано 30 августа, 2014 Автор Опубликовано 30 августа, 2014 Астарта Αστάρτη, Astártē — греческий вариант имени богини любви и власти Иштар, заимствованной греками из шумеро-аккадского пантеона через культуру финикийцев. В северной Сирии в текстах, найденных в Угарите, упоминается с XIV века до н. э. как — Ашерах, Ашерат, Аштарт, Ашера, Ашират. У западносемитских племён Аштарот, Ашторет, у южносемитских Аштерт. В имперскую эпоху (2380—2200 гг. до н. э.) семитская богиня Эсдар — Иштар — Астерт — Астар, что у восточных семитов означало богиня, и являлась центральной фигурой аккадского пантеона, идентично шумерской богине любви и плодородия Инанне — матери неба. У западных семитов имя Астарта было именем собственным, определённой богини, а у южных — бога. Её культ был известен в Израиле с X по VIII век до н. э. Наиболее часто упоминается в текстах Библии. У аккадийцев и вавилонян Астарта называлась «самой старшей неба и земли», и являлась дочерью бога небес Анну. У финикийцев Астарта была связана с «Утренней звездой» — Венерой, и рассматривалась ими, как вечерняя и утренняя путеводительница. «Глаз своей богини — матери» нельзя было утратить в морском странствии. Укреплённая в виде статуи на носу корабля, Астарта сопутствовала мореплавателям. Ранее финикийцев, вавилоняне поклоняются Иштар, связывая её культ с Венерой, которая была третьей в астральной триаде Солнце — Луна — Венера. Как вечерняя звезда, она олицетворяла Венеру, а как утренняя называлась Анунит — Люцифер. Сидонские цари являлись её верховными жрецами, а их супруги — жрицами. К Астарте обращались, как к госпоже — владычице царей. Считалось честью и обязанностью выстраивать для неё храм. В Иерусалимской земле существует долина Ашера, названная в честь богини. Астарта оплакивает потерю своего супруга — Таммуза, который также был её сыном, аналогично, как и Изида, оплакивала своего супруга и брата (Осириса). Астарта держит в руках крестообразный жезл, обычный крест, и плачет стоя на лунном серпе. Христианская дева Мария очень часто представляется таким же образом, стоящей на луне, окружённой звёздами и оплакивающей своего сына. Почитание Астарты распространилось в Палестине, Египте (в период нашествия гиксосов с 18 династии 1567—1320 гг. до н. э.), малой Азии, Греции, как Афродиты — Урании, которая изображалась в окружении львов и лебедей. Арамейские тексты из Верхнего Египта показывают Астарту — Анат, как супругу Яхве до монотеистической реформы, и её культ существовал до VI века до н. э. В период эллинизма происходит полное слияние Анат и Астарты, где она начинает изображаться в виде обнажённой женщины с лилией или ужом (символом плодородия), либо сидящей на коне с мечом. Мемфис являлся главным центром культа. Её олицетворяли с богиней — воительницей, дочерью бога — творца Ра. Она являлась покровительницей династии фараонов. В мифах имя Астарты упоминается редко, и прямое толкование её основных функций невозможно проследить в силу многих причин. В период становления Ассиро-Вавилонской империи наряду с развитием письменной культуры происходило разрушение её материальных памятников вследствие бесконечных военных походов. Библиотеки, собранные в городах-государствах, уничтожались, либо изымались. С 2047—2039 гг. до н. э. начинается экспансия и распространение влияния Ура на средиземноморское побережье. В XIII—XII веках до н. э. происходит миграция народов на Ближнем Востоке. Бел-Мардук становится главой пантеона богов. Правители Вавилона ставят цель перед жрецами получить новый космогонический свод «Энума Элиш», где обработанные старые мифы звучат по-иному. В этот период происходит низвержение женских богинь и их общее уменьшение роли с монополизацией власти бога Мардука. В вавилонской мифологии женские божества полностью обезличиваются. Они становятся придатками своих божественных мужей. Так высокая роль Иштар — богини-покровительницы в знаменитом эпосе о Гильгамеше, сводится до роли совратительницы героя. В период становления иудейского монотеизма ведётся борьба с пантеоном старых богов. Акт прямой антропоморфизации накладывал грубый отпечаток на форму культа Астарты (Иштар), что впоследствии привело к низвержению образа богини к чисто физиологической роли. В результате божественный брак царя и верховной жрицы в шумеро-аккадских городах, а позднее в ханаанских, повлёк за собой храмовую проституцию. Образ богини, дающей жизнь и любовь, трансформируется в образ покровительницы плотских утех. Как следствие, царь Иошияху разрушает алтари Астарты, воздвигнутые Соломоном, и запрещает культовые действа. Перевод Септуагинты также исказил образные понятия через неправильные звуковые интерпретации текстов, написанных на иврите. из Википедии
clouds2 Опубликовано 4 сентября, 2014 Опубликовано 4 сентября, 2014 Какие мысли..? Такие, что предисловие, ну очень сложное. А далее стихи, многое проясняют. Думать нужно. Нисхождение Души в материю. Инанна и Иштар похоже одна и та же богиня. Поскольку о ней говорится как о звезде солнечного восхода, то это есть Венера, вавилонская Иштар. Есть ли связь между двумя планетами, с первого взгляда сказать трудно. У богини 7 украшений, которые она по очереди снимает, это говорит о 7 аспектах человека или его принципах. Пока Инанна не достигла физического мира, они в ней явствуют, а далее она теряет с ними связь и становится ногой. Возможно, интересным будет рассмотреть их по отдельности, но тут есть путаница – власть в руках и браслеты на руках. На груди сетка и одновременно двойное ожерелье. Возможно так. Грудь, прикрытая сеткой «Ко мне, мужчина, ко мне», говорит о желаниях человека и его страстях. Двойная подвеска украшает груди, т.е. желания у человека двойные, низменные и возвышенные. Прикрытые бедра повязкой, одеяньем владычиц, говорят о физической форме человека. Бедра это олицетворение тела женщины, повязка одеяние владычицы – человек в одежде владыка этого мира, подчиненные ему ходят в шкурах. Повязку с нее снимают, когда она вошла в 7-ые врата, т.е. последний мир, он нижний (либо верхний). Ожерелье лазурное обнимает шею, говорит о воздушном, эфирном двойнике шеи(и всего тела), в точности обнимающем ее форму. Золото на запястьях, знаки владычества и суда. И хотя, знаки покоятся вроде бы не на самой вышине тела, руки владыка человека, а также его судья. Возможно это духовная сущность человека, его Духовная Душа. На ее челе — налобная лента «Прелесть чела». Человек наделен разумом, налобная лента указывает на его наличие. Шугур у татар означает способность или ум, сознание. Раз это венец, то речь о Духе человека. Возможно поразмыслив, можно придать другое значение украшениям. Далее говорится о тиаре на голове, т.е. духовная составляющая или Душа человека троична. Еще интересно сказано о трех сокровищах в человеке. А именно - серебре, лазурите и самшите. Т.е. у человека есть три оболочки. Самшит судя по всему, земная, поломать которую по силам плотнику. Лазурит боле тонкий камень, и у него есть грани. Примечательно, что 3 дня искать Инанну не имеет смысла. Это намек на расовую эволюцию человечества. Земной человек, со всеми его атрибутами может быть найден только в четвертой расе, а до этого он не такой как сейчас, и трудно найти его в 3-х первых расах. 7 врат, 7 миров через которые проходит Душа. Семь сил в руке, соответственно что ведут через эти миры. Обратный путь ее указывает о поисках Духа. Здесь на Земле Инанна, душа(возможно есть еще смыслы) стала трупом. Во-первых, указание на смертность существ здесь, а во-вторых, труп подвешен к столбу, ограничен, как в движении вдоль, так и обратно, по вертикали. Инанна на крюке, ни слезть, ни сорваться. Любопытно, что сама Инанна, не может вырваться из этой западни, оков материи и ей непременно нужно помочь, оттуда сверху в качестве верного слуги. Кто он, пока не скажу.
n29 Опубликовано 18 сентября, 2014 Автор Опубликовано 18 сентября, 2014 Кто он, пока не скажу. Не томи, Буланова... открой секрет..))
n29 Опубликовано 19 сентября, 2014 Автор Опубликовано 19 сентября, 2014 Почем грамм? Сегодня по три, но маленький...
n29 Опубликовано 22 сентября, 2014 Автор Опубликовано 22 сентября, 2014 ...ещё в догонку интересная и, судя по всему, правдивая история, перерасказанная Торкильдом Якобсеном в книге «Сокровища Тьмы: история месопотамской религии». Речь здесь идёт не о Инанне, а о её то ли отце, то ли деде (по разным источникам), «князе мира сего» Энки, ипостасью (или «отпрыском») которого она является. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БОГОВ "СКАЗАНИЕ ОБ АТРАХАСИСЕ" Взаимосвязь четырех наиболее могущественных божеств древнемесопотамского космоса живо изображена в великом аккадском мифе о начале времен, называемом "Сказание об Атрахасисе". Представляется целесообразным рассмотреть это сказание именно сейчас, дабы обобщить то, что говорилось об этих богах выше. Основная версия текста сохранилась в копии, относящейся к старовавилонскому периоду (начало II тысячелетия до н. э.), однако неясно, восходит ли она к более ранней эпохе - к III тысячелетию до н. э. Остается спорным вопрос о том, являются ли источники текста исключительно шумеро-аккадскими или же частично западносемитскими по происхождению. Тем не менее фон действия и основная тема сказания - противостояние человека природе и ее божественным силам - как нельзя лучше соответствуют умонастроениям, характерным для более ранних периодов месопотамской истории. Нет серьезных оснований для того, чтобы приурочить наш анализ к главам, посвященным позднейшим эпохам: здесь, в этом сказании, слышится голос III тысячелетия до н. э., а подчас и неясные отзвуки IV. Вот его начальные строки: Когда Илу (т. е. Энлиль) был хозяином,бремя труда они носили,таскали корзину;корзина богов... была огромна,тяжек был труд, велики тяготы. Пока не был сотворен человек, богам пришлось взвалить на себя всю тяжелую работу - прокапывать реки, рыть каналы и заниматься трудным делом землеустройства и орошения. Три великих бога - Ану [Ану - более поздний вариант аккадской древнейшей формы "Анум".], Энлиль и Энки - разделили вселенную между собой, бросив жребий, подобно сыновьям, делящим отцовское имение; таким образом Ану, их отцу и верховному владыке, досталось небо; воителю Энлилю, его советнику, - земля, а мудрому Энки выпало повелевать подземными водами и морем. Энлиль, получив во владение землю, подчинил себе богов, которые непрерывно трудились день и ночь, год за годом, прокапывая Тигр и Евфрат. В конце концов боги пришли в изнеможение, возроптали и подняли шум. Они задумали обратиться к своему управляющему - сыну Энлиля, Нинурте, или же добраться до самого Энлиля, олицетворявшего высшую власть. Один из бунтовщиков, однако, отвергает эти сравнительно мирные предложения как бесплодные и целиком стоит за насильственные действия - немедленное нападение на дом Энлиля. Боги следуют его совету - сжигают свои орудия и окружают жилище Энлиля. В самую полночь привратник Энлиля, заслышав шум, торопливо закрывает ворота на засов и посылает советника Энлиля Нуску разбудить господина. Энлиль, услышав недобрые вести, охвачен сильной тревогой, и Нуску вынужден напомнить ему, что боги в конечном счете приходятся ему детьми и потому бояться их не следует. Он предлагает также призвать Ану и Энки на совет. Сказано - сделано. Прибывшим Ану и Энки Энлиль возмущенно сообщает о происшедшем. По предложению Ану, Нуску посылают к мятежным богам, чтобы выяснить, кто из них зачинщик беспорядка, однако боги уверяют, что решение принято ими совместно, а подстрекнуло их к протесту непосильное бремя убийственного труда. Более того, ни при каких обстоятельствах к работе они не вернутся. Услышав это, Энлиль разражается рыданиями и тут же выражает желание оставить свою должность. Он отправится на небо к Ану. Здесь вмешивается дипломатичный Энки и предлагает компромисс. Да, подтверждает он, труд бастующих слишком тяжел, велики их тяготы. Но вот с нами восседает богиня рождения. Пусть она создаст человека: боги возложат на него бремя трудов и станут свободны. Богиня рождения Нинтур выражает свое согласие при условии содействия со стороны Энки, которое он охотно обещает. По его предложению, боги убивают одного из своих собратьев - очевидно, предводителя мятежа - некоего Ве-э, "подавшего мысль", и Энки учреждает для них обряд очистительного омовения в первый, седьмой и пятнадцатый день каждого месяца. На крови и плоти убитого Нинтур замешивает глину для изготовления человека. Благодарные боги нарекают Нинтур именем Белет-или ("Владычица богов"), и она вместе с Энки отправляется к "дому судеб", где новым существам будут дарованы их обличья и судьбы. Там особые богини чрева топчут глину, и Нинтур произносит необходимые заклинания по подсказке Энки. Затем она отламывает четырнадцать ломтей глины, кладет семь направо и семь налево, а посредине между ними - кирпич. Из этих ломтей каждая из семи пар богинь чрева сотворила по мужскому и женскому зародышу. По истечении девяти месяцев наступило время родов, и Нинтур "с сияющим, полным радости лицом, с покрытою главою свершила повивание". Она также устанавливает на будущее правила празднования рождений: роженица должна оставаться в уединенном покое, а повитуха может принять участие в семейном веселье. Кроме того, в честь Нинтур на девять дней должен быть возложен кирпич. В заключение она излагает правила позднейшего девятидневного празднества, когда между родителями возобновляются нормальные супружеские отношения. Итак, боги разрешили свои затруднения как нельзя лучше. Вместо сожженных мотыг и лопат были изготовлены новые, возобновились работы на реках и каналах, земля стала кормить и богов и смертных. В результате люди расплодились так стремительно, что через двенадцать столетий шум непрерывно возрастающего населения сделался невыносимым и Энлиль лишился сна: "земля ревела, как дикий бык". Энлиль, в крайнем раздражении, добился у богов согласия на то, чтобы наслать на людей чуму, надеясь таким образом сократить их численность и уменьшить шум. В те дни жил на земле весьма умный человек - Атрахасис, бывший в услужении у Энки. Он обратился к своему мудрому господину за помощью, умоляя предотвратить чуму, и Энки посоветовал ему собрать совет старейшин и объявить народу через вестников о том, чтобы люди вели себя тише и чтобы каждый совершал ежедневные приношения не своим личным богам, но богу чумы, Намтару, и славил его молитвой. Устыдившись при виде изобильных даров и почестей, Намтар удержал руку и отвел от людей болезни. Однако по прошествии еще двенадцати сотен лет люди снова размножились и подняли шум. На этот раз Энлиль принудил богов наказать людской род засухой: Адад, бог дождя, должен был удерживать ливни. И вновь Атрахасис воззвал к Энки, и опять получил совет поклоняться и приносить дары только посылающему бедствие богу. Адад, подобно Намтару, пришел в замешательство и позволил дождям излиться свободно. Но, по-видимому, людской шум все возрастал, пока Энлиль окончательно не лишился сна. Тогда, насколько позволяет судить поврежденный текст, боги решили наложить полный запрет на все дары природы без исключения. Ану и Адад должны были охранять небо, Энлиль - землю, Энки - воды, дабы совершенно лишить человечество каких-либо средств пропитания. Эти меры, которые нельзя было отвратить никакой усердной молитвой, оказались роковыми: Они отобрали у людей пропитание,скудными стали харчи в их желудках.Вверху Адад свой дождь сделал редким,внизу (ежегодный) паводок был перекрыт плотиной,воды не могли подняться к (речным) истокам.Поле уменьшило урожаи,Нидаба (богиня зерна) отвернулась.Черные пространства побелели,просторное поле рожало соль.Чрево земли восстало,растения не взошли, злаки не пробились наружу.Немощь одолела людей,матка сжалась,не в силах поторопить, как должно, младенца,.........................................По наступлении второго годаони нагромоздили запасы. По наступлении третьего годачерты людей исказил голод.По наступлении четвертого годаих широкие шаги (?) укоротились,узкими стали их широкие плечи,люди сгорбившись брели по улицам.По наступлении пятого годадочь (из ее дома)сторожила мать у дома(букв. "чтобы войти внутрь" -т. е. в дом матери),(но) мать не открывала дверидочери.Дочь следила за весамиматери. Мать следила за весамидочери.По наступлении шестого годадочь съели они на обед,сына употребили на дневное пропитанье.Дом пошел войною на дом.Лица покрылисьхолодом смерти;люди цеплялись за жизнь, при последнем издыханье. В конечном итоге план, уже намеченный, был, по-видимому, сорван Энки, который (случайно, по его утверждениям) позволил обширным косякам рыбы появиться на земле и напитать страждущее человечество. Тогда Энлиль потерял всякое терпение и, приведенный в ярость усмешками богов, которых позабавила уловка перехитрившего его Энки, утвердился в намерении навсегда покончить с человеческим родом. Он связал всех своих собратьев клятвой обрушить на землю потоп. Вначале Энлиль пожелал, чтобы потоп устроили Нинтур и Энки, поскольку они сотворили человека, но Энки воспротивился этому; потоп был делом самого Энлиля. Затем, несмотря на данную клятву блюсти тайну, Энки ухитряется предупредить Атрахасиса о грозящей опасности, притворившись, что обращается не к нему, а к хижине, в которой тот находился. Атрахасис строит громадную лодку, объяснив старейшинам города, что должен уйти в изгнание из-за раздора между его личным богом - Энки и Энлилем, во владении которого находился Шуруппак, где он жил. Погрузив на судно животных всех родов и видов, взяв на борт семью, он увидел, что погода меняется. Охваченный дурными предчувствиями, он плотно затворяет дверцу, и тут же на землю обрушивается потоп, сметая все на своем пути. Картина поголовной гибели человечества повергла богов в ужас и уныние. К тому же отсутствие приношений вскоре заставило их страдать от голода. Потоп продолжался семь дней и семь ночей, после чего ураган стих, воды схлынули и корабль Атрахасиса оказался на суше. Исполненный благодарности, он принес жертву - и голодные боги, почуяв благовонный запах, собрались в одном месте, словно мухи. Только Энлиль остался непреклонен. Завидев корабль, он исполнился возмущения и гневно спросил, каким образом человек смог уцелеть, на что Ану резонно ответил вопросом: кто, как не Энки, способен на подобные штуки? Энки, нимало не смутившись, пускается в объяснения. Он обвиняет Энлиля в том, что тот без разбора казнил и правых, и виноватых, и (в данном месте текст испорчен) предлагает, по-видимому, другие способы прекратить шум. Тоща Энлиль успокаивается. По его заданию Энки и Нинтур совещаются относительно того, как избежать в дальнейшем нестерпимого гвалта. Итогом обсуждения является план контроля над рождаемостью. Боги вызывают к жизни бесплодных женщин, создают демоницу Пашитту, убивающую младенцев при рождении, и учреждают несколько разрядов жриц, которым деторождение воспрещено. Далее следует поврежденный текст, и миф завершается хвалой Энлилю и его могуществу: Как хвалу тебе, пусть Игиги (т. е. небесные боги)услышат эту песню и внемлют твоему великому подвигу,я воспел о потопе всем людям. Слушай! Современному читателю вполне может показаться, что Энлиль, легко поддающийся испугу, готовый с рыданиями отречься от власти, черствый по отношению к другим, постоянно водимый за нос хитроумным Энки, сам по себе довольно жалок. Этот вовсе не так! Проявление высшей силы Энлиля - разыгравшийся всемирный потоп-поражало древнее воображение и требовало почтительности. Весь миф посвящен, в сущности, потопу. Вместе с тем совершенно ясно, что миф рассматривает абсолютную власть как воплощение эгоизма, беспощадности и неразборчивости в средствах. Но что есть, то есть. Существованию человека угрожает множество опасностей, и даже польза, которую он приносит богам, отнюдь не служит ему защитой, если только не позаботиться о том, чтобы не досаждать им, пусть даже самым безобидным образом. Человек должен знать, что его самовыражению положены определенные границы.
n29 Опубликовано 22 сентября, 2014 Автор Опубликовано 22 сентября, 2014 Несущие плодородие пресные воды Энки олицетворяет нуминозную силу пресных вод рек, прудов и дождей. Энки обычно изображается с двумя потоками - Тигром и Евфратом, - низвергающимися с его плеч или же из вазы, которую он держит в руках. Часто в этих потоках плавают рыбы. Иногда он держит в руках птицу, напоминающую орла, - птицу грома, Имдугуда, которая символизирует поднимающиеся из вод облака; ногой он опирается на козерога - эмблему Апсу, подземного мирового океана пресных вод. Имя Энки (еn-ki[ak]), "Владыка (т. е. "производящий управитель") земли" отражает важную роль воды в увеличении плодородия почвы. Другие имена - L u - g a l - i d - [.ak] ("Владетель реки"), Lugal-abzu-[ak] ("Царь (хозяин) Апсу") и аккадское Naqbu ("Источник") представляют его как специфическую нуминозную силу рек и подземных вод. Считалось, что тайная сила воды, обеспечивающая плодородие почвы, близка оплодотворяющей силе мужского семени. Шумеры воспринимали воду и сперму как нечто тождественное, обозначая и то и другое одним словом. Естественно поэтому, что Энки выступает оплодотворяющей силой. Еще одна связь между водой и продуктивностью-это "вода рождения", предшествующая появлению ребенка на свет. Формообразующие пресные воды Сила, несущая плодородие, - не единственная сила, свойственная воде. Увлажняя глину, вода сообщает ей пластичность и способность принимать и сохранять всевозможные формы. У Энки эта сила находит отражение и в его имени Нудиммуд -Nudimmud ("Создатель образов"), бог "формовки", возможно, это подчеркивает его функции божества художников и ремесленников - гончаров, меднолитейщиков, резчиков по камню, ювелиров, резчиков печатей и прочих. К данной его ипостаси относится и эпитет mummu - заимствование из шумерского urnun ("отливка", "форма"). В аккадском языке это слово означает "первоначальная форма", "архетип" - и служит эпитетом Эйи/Энки как название его эмблемы (изогнутый посох с ручкой в форме головы овцы); в "Энума элиш" это имя одного из захваченных в плен врагов бога. Очищающие пресные воды Третье свойство, присущее воде, - сила очищения, и Энки выступает как бог ритуального омовения и устранения скверны. Общим местом шумерских заклинаний является эпизод, когда сын Энки, Асаллухе, обнаружив какое-либо зло, сообщает об этом отцу, а тот говорит ему, какие меры следует принять. В последовательности действий, вместе называемых "Купель" <…>, предназначенных для очищения царя от зла, угрожающего ему во время лунного затмения, ритуал принимает, как уже упоминалось выше, форму судебного процесса перед собранием богов в час восхода солнца, с богом солнца в роли судьи. Долг Энки - "обеспечение дела": иначе говоря, он должен гарантировать точное исполнение приговора. Эту обязанность он осуществляет в качестве очищающих вод ритуальных омовений, давших наименование обряду. К тому же, Энки – обладатель таблиц судеб Мэ, после того, как они почти случайным образом)) оказались в находящимся под его покровительством мировом океане. Мэ, в шумерской мифологии могущественные божественные таинственные силы, управляющие миром, всем небесным и земным миропорядком, а также царством теней. Считалось, что силами Мэ могли обладать города и храмы, они могли покидать их обладателя, воплощаться в предметном виде, сохраняя при этом свои незримые свойства. Один из главных мифов, дающих ключ к пониманию значения Мэ, - миф о похищении богиней Инанной у бога мудрости Энки этих божественных сил, хранившихся в мировом океане подземных вод Абзу. Одновременно, в шумерской мифологии, Абзу считалось потаенным местом, куда не могли попасть другие шумерские боги, и в котором находились таинственные могущественные силы - Мэ. Инанна, желая облагодетельствовать свой город Урук, на пиру похищает Мэ y захмелевшего Энки. В мифе дается перечень Мэ, которые, по этому мифу, представляют своеобразный каталог культуры древней цивилизации; они олицетворяют жреческие и царские функции, знаки власти, моральные установления и их антиподы, сексуальные представления, искусства и ремесла и т.д. Шумерская этимология слова Мэ неясна, значение его, вероятно, близко слову "сущности" или "сути". Инанна и Энки Инанна, царица небес, богиня-покровительница Урука, однажды страстно возжелала возвысить свой город и сделать его столицей всего Шумера, что способствовало бы ее почитанию и славе. Она знала, что в ведении бога мудрости Энки, живущего в подземном мировом океане Абзу, находятся все божественные промыслы и все основы мироздания. У него хранилось сто табличек, на которых были запечатлены ме - сущности вещей, основы бытия и таинственные установления жизни. Если бы Инанне удалось каким бы то ни было образом добыть их, то могущество Урука стало бы непревзойденным. Поэтому богиня направляется в город Эриду, где находился вход в Абзу, чтобы встретится с Энки. Премудрый Энки узнает, что к его городу приближается великая гостья и высылает ей навстречу своего посланника, двуликого Исимуда. Приди, мой вестник Исимуд, внемли моим наставлениям,Слову, что я скажу тебе; прими мое слово.Дева, совсем одна, направляет свои стопы к Абзу,Проводи ее к Абзу в Эриду,Дай ей вкусить ячменного пирога с маслом,Налей ей холодной воды, что освежит ее сердце,Дай ей испить пива "перед ликом льва",За священным столом, столом небес,Скажи Инанне слова приветствия. Исимуд исполнил все, как повелел ему господин - встретил Инанну, проводил ее в Абзу и усадил богиню за пиршественный стол. Вскоре и сам Энки присоединился к гостье. Праздничное настроение и ослепительная красота Инанны расположили всемогущего бога к искрящимся хмельным напиткам. Богиня же, заметив, что Энки выпил уже предостаточно, обратилась к нему с просьбой подарить ей таблицы судеб, содержащие ме. О мой отец, подари мне сто великих установлений, направляющих дела людей,Погрузи их в небесную ладью и отправь со мной в мой город Урук. Опьяненный и очарованный Энки не имел сил противиться домогательствам богини. Именем власти, именем моей власти,Святой Инанне, дочери моей, я дам божественные законы. Он велел снарядить небесную ладью и нагрузил ее божественными установлениями, определяющими все деяния людей. Он подарил богине господство и божественную власть, корону и трон, скипетр и царскую власть, знатность рода и храбрость, воинскую силу и святость жреческого сана. Он научил ее пасти овец, обрабатывать кожу и шерсть, подарил секрет обработки металлов и навыки плотника, хитрые приемы плетения корзин, искусство лепить глиняные фигуры и высекать каменные статуи. Энки дал ей заповедную тайну письменности и власть, заставляющую флейту и арфы издавать сладостные звуки. Он принес ей в дар сердечную радость и вечную женственность, необузданную страсть, сочетающую мужчину и женщину, и бесстрастие евнуха, а также блудодействие храмовой жрицы. Он велел погрузить в ладью богини истину и справедливость, добро и внимание, суд и решение, победу и мир, очищение тела и души. И рядом с ними положил он жалобы и вражду, спор и распри, страх и ужас, войну и разорение, ложь и усталость, смятение сердца и гармонию духа. Погружение в загробный мир и восхождение из загробного мира соседствовали на дне ладьи, снаряженной Энки для богини.Инанне только того и нужно было, она с радостью принимает дары, торопливо прощается и спешно отплывает с драгоценным грузом в Урук. P.S. С одной стороны, этот рассказ очень напоминает посещение Соломона царицей савской, а с другой, он, возможно, является описанием более раннего этапа «нисхождения» божества, который предшествовал нисхождению Инанны (или другими словами - Энки, передавая ей инсигнии власти, начинает частично воплощаться в неё).
alb14 Опубликовано 2 октября, 2014 Опубликовано 2 октября, 2014 Начните с Виктора Олеговича, может и до Георгия Ивановича доберетесь это будет реальное развитие, а не засыпание под красивые сказки! А может и не сказки, а были! Какая разница!?
Rhea Опубликовано 25 июля, 2015 Опубликовано 25 июля, 2015 ...ещё в догонку интересная и, судя по всему, правдивая история, перерасказанная Торкильдом Якобсеном в книге «Сокровища Тьмы: история месопотамской религии». Речь здесь идёт не о Инанне, а о её то ли отце, то ли деде (по разным источникам), «князе мира сего» Энки, ипостасью (или «отпрыском») которого она является. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БОГОВ "СКАЗАНИЕ ОБ АТРАХАСИСЕ" Взаимосвязь четырех наиболее могущественных божеств древнемесопотамского космоса живо изображена в великом аккадском мифе о начале времен, называемом "Сказание об Атрахасисе". Представляется целесообразным рассмотреть это сказание именно сейчас, дабы обобщить то, что говорилось об этих богах выше. Основная версия текста сохранилась в копии, относящейся к старовавилонскому периоду (начало II тысячелетия до н. э.), однако неясно, восходит ли она к более ранней эпохе - к III тысячелетию до н. э. Остается спорным вопрос о том, являются ли источники текста исключительно шумеро-аккадскими или же частично западносемитскими по происхождению. Тем не менее фон действия и основная тема сказания - противостояние человека природе и ее божественным силам - как нельзя лучше соответствуют умонастроениям, характерным для более ранних периодов месопотамской истории. Нет серьезных оснований для того, чтобы приурочить наш анализ к главам, посвященным позднейшим эпохам: здесь, в этом сказании, слышится голос III тысячелетия до н. э., а подчас и неясные отзвуки IV. Вот его начальные строки: Когда Илу (т. е. Энлиль) был хозяином, бремя труда они носили, таскали корзину; корзина богов... была огромна, тяжек был труд, велики тяготы. Пока не был сотворен человек, богам пришлось взвалить на себя всю тяжелую работу - прокапывать реки, рыть каналы и заниматься трудным делом землеустройства и орошения. Три великих бога - Ану [Ану - более поздний вариант аккадской древнейшей формы "Анум".], Энлиль и Энки - разделили вселенную между собой, бросив жребий, подобно сыновьям, делящим отцовское имение; таким образом Ану, их отцу и верховному владыке, досталось небо; воителю Энлилю, его советнику, - земля, а мудрому Энки выпало повелевать подземными водами и морем. Энлиль, получив во владение землю, подчинил себе богов, которые непрерывно трудились день и ночь, год за годом, прокапывая Тигр и Евфрат. В конце концов боги пришли в изнеможение, возроптали и подняли шум. Они задумали обратиться к своему управляющему - сыну Энлиля, Нинурте, или же добраться до самого Энлиля, олицетворявшего высшую власть. Один из бунтовщиков, однако, отвергает эти сравнительно мирные предложения как бесплодные и целиком стоит за насильственные действия - немедленное нападение на дом Энлиля. Боги следуют его совету - сжигают свои орудия и окружают жилище Энлиля. В самую полночь привратник Энлиля, заслышав шум, торопливо закрывает ворота на засов и посылает советника Энлиля Нуску разбудить господина. Энлиль, услышав недобрые вести, охвачен сильной тревогой, и Нуску вынужден напомнить ему, что боги в конечном счете приходятся ему детьми и потому бояться их не следует. Он предлагает также призвать Ану и Энки на совет. Сказано - сделано. Прибывшим Ану и Энки Энлиль возмущенно сообщает о происшедшем. По предложению Ану, Нуску посылают к мятежным богам, чтобы выяснить, кто из них зачинщик беспорядка, однако боги уверяют, что решение принято ими совместно, а подстрекнуло их к протесту непосильное бремя убийственного труда. Более того, ни при каких обстоятельствах к работе они не вернутся. Услышав это, Энлиль разражается рыданиями и тут же выражает желание оставить свою должность. Он отправится на небо к Ану. Здесь вмешивается дипломатичный Энки и предлагает компромисс. Да, подтверждает он, труд бастующих слишком тяжел, велики их тяготы. Но вот с нами восседает богиня рождения. Пусть она создаст человека: боги возложат на него бремя трудов и станут свободны. Богиня рождения Нинтур выражает свое согласие при условии содействия со стороны Энки, которое он охотно обещает. По его предложению, боги убивают одного из своих собратьев - очевидно, предводителя мятежа - некоего Ве-э, "подавшего мысль", и Энки учреждает для них обряд очистительного омовения в первый, седьмой и пятнадцатый день каждого месяца. На крови и плоти убитого Нинтур замешивает глину для изготовления человека. Благодарные боги нарекают Нинтур именем Белет-или ("Владычица богов"), и она вместе с Энки отправляется к "дому судеб", где новым существам будут дарованы их обличья и судьбы. Там особые богини чрева топчут глину, и Нинтур произносит необходимые заклинания по подсказке Энки. Затем она отламывает четырнадцать ломтей глины, кладет семь направо и семь налево, а посредине между ними - кирпич. Из этих ломтей каждая из семи пар богинь чрева сотворила по мужскому и женскому зародышу. По истечении девяти месяцев наступило время родов, и Нинтур "с сияющим, полным радости лицом, с покрытою главою свершила повивание". Она также устанавливает на будущее правила празднования рождений: роженица должна оставаться в уединенном покое, а повитуха может принять участие в семейном веселье. Кроме того, в честь Нинтур на девять дней должен быть возложен кирпич. В заключение она излагает правила позднейшего девятидневного празднества, когда между родителями возобновляются нормальные супружеские отношения. Итак, боги разрешили свои затруднения как нельзя лучше. Вместо сожженных мотыг и лопат были изготовлены новые, возобновились работы на реках и каналах, земля стала кормить и богов и смертных. В результате люди расплодились так стремительно, что через двенадцать столетий шум непрерывно возрастающего населения сделался невыносимым и Энлиль лишился сна: "земля ревела, как дикий бык". Энлиль, в крайнем раздражении, добился у богов согласия на то, чтобы наслать на людей чуму, надеясь таким образом сократить их численность и уменьшить шум. В те дни жил на земле весьма умный человек - Атрахасис, бывший в услужении у Энки. Он обратился к своему мудрому господину за помощью, умоляя предотвратить чуму, и Энки посоветовал ему собрать совет старейшин и объявить народу через вестников о том, чтобы люди вели себя тише и чтобы каждый совершал ежедневные приношения не своим личным богам, но богу чумы, Намтару, и славил его молитвой. Устыдившись при виде изобильных даров и почестей, Намтар удержал руку и отвел от людей болезни. Однако по прошествии еще двенадцати сотен лет люди снова размножились и подняли шум. На этот раз Энлиль принудил богов наказать людской род засухой: Адад, бог дождя, должен был удерживать ливни. И вновь Атрахасис воззвал к Энки, и опять получил совет поклоняться и приносить дары только посылающему бедствие богу. Адад, подобно Намтару, пришел в замешательство и позволил дождям излиться свободно. Но, по-видимому, людской шум все возрастал, пока Энлиль окончательно не лишился сна. Тогда, насколько позволяет судить поврежденный текст, боги решили наложить полный запрет на все дары природы без исключения. Ану и Адад должны были охранять небо, Энлиль - землю, Энки - воды, дабы совершенно лишить человечество каких-либо средств пропитания. Эти меры, которые нельзя было отвратить никакой усердной молитвой, оказались роковыми: Они отобрали у людей пропитание, скудными стали харчи в их желудках. Вверху Адад свой дождь сделал редким, внизу (ежегодный) паводок был перекрыт плотиной, воды не могли подняться к (речным) истокам. Поле уменьшило урожаи, Нидаба (богиня зерна) отвернулась. Черные пространства побелели, просторное поле рожало соль. Чрево земли восстало, растения не взошли, злаки не пробились наружу. Немощь одолела людей, матка сжалась, не в силах поторопить, как должно, младенца, ......................................... По наступлении второго года они нагромоздили запасы. По наступлении третьего года черты людей исказил голод. По наступлении четвертого года их широкие шаги (?) укоротились, узкими стали их широкие плечи, люди сгорбившись брели по улицам. По наступлении пятого года дочь (из ее дома) сторожила мать у дома (букв. "чтобы войти внутрь" -т. е. в дом матери), (но) мать не открывала двери дочери. Дочь следила за весами матери. Мать следила за весами дочери. По наступлении шестого года дочь съели они на обед, сына употребили на дневное пропитанье. Дом пошел войною на дом. Лица покрылись холодом смерти; люди цеплялись за жизнь, при последнем издыханье. В конечном итоге план, уже намеченный, был, по-видимому, сорван Энки, который (случайно, по его утверждениям) позволил обширным косякам рыбы появиться на земле и напитать страждущее человечество. Тогда Энлиль потерял всякое терпение и, приведенный в ярость усмешками богов, которых позабавила уловка перехитрившего его Энки, утвердился в намерении навсегда покончить с человеческим родом. Он связал всех своих собратьев клятвой обрушить на землю потоп. Вначале Энлиль пожелал, чтобы потоп устроили Нинтур и Энки, поскольку они сотворили человека, но Энки воспротивился этому; потоп был делом самого Энлиля. Затем, несмотря на данную клятву блюсти тайну, Энки ухитряется предупредить Атрахасиса о грозящей опасности, притворившись, что обращается не к нему, а к хижине, в которой тот находился. Атрахасис строит громадную лодку, объяснив старейшинам города, что должен уйти в изгнание из-за раздора между его личным богом - Энки и Энлилем, во владении которого находился Шуруппак, где он жил. Погрузив на судно животных всех родов и видов, взяв на борт семью, он увидел, что погода меняется. Охваченный дурными предчувствиями, он плотно затворяет дверцу, и тут же на землю обрушивается потоп, сметая все на своем пути. Картина поголовной гибели человечества повергла богов в ужас и уныние. К тому же отсутствие приношений вскоре заставило их страдать от голода. Потоп продолжался семь дней и семь ночей, после чего ураган стих, воды схлынули и корабль Атрахасиса оказался на суше. Исполненный благодарности, он принес жертву - и голодные боги, почуяв благовонный запах, собрались в одном месте, словно мухи. Только Энлиль остался непреклонен. Завидев корабль, он исполнился возмущения и гневно спросил, каким образом человек смог уцелеть, на что Ану резонно ответил вопросом: кто, как не Энки, способен на подобные штуки? Энки, нимало не смутившись, пускается в объяснения. Он обвиняет Энлиля в том, что тот без разбора казнил и правых, и виноватых, и (в данном месте текст испорчен) предлагает, по-видимому, другие способы прекратить шум. Тоща Энлиль успокаивается. По его заданию Энки и Нинтур совещаются относительно того, как избежать в дальнейшем нестерпимого гвалта. Итогом обсуждения является план контроля над рождаемостью. Боги вызывают к жизни бесплодных женщин, создают демоницу Пашитту, убивающую младенцев при рождении, и учреждают несколько разрядов жриц, которым деторождение воспрещено. Далее следует поврежденный текст, и миф завершается хвалой Энлилю и его могуществу: Как хвалу тебе, пусть Игиги (т. е. небесные боги) услышат эту песню и внемлют твоему великому подвигу, я воспел о потопе всем людям. Слушай! Современному читателю вполне может показаться, что Энлиль, легко поддающийся испугу, готовый с рыданиями отречься от власти, черствый по отношению к другим, постоянно водимый за нос хитроумным Энки, сам по себе довольно жалок. Этот вовсе не так! Проявление высшей силы Энлиля - разыгравшийся всемирный потоп-поражало древнее воображение и требовало почтительности. Весь миф посвящен, в сущности, потопу. Вместе с тем совершенно ясно, что миф рассматривает абсолютную власть как воплощение эгоизма, беспощадности и неразборчивости в средствах. Но что есть, то есть. Существованию человека угрожает множество опасностей, и даже польза, которую он приносит богам, отнюдь не служит ему защитой, если только не позаботиться о том, чтобы не досаждать им, пусть даже самым безобидным образом. Человек должен знать, что его самовыражению положены определенные границы. Очень похоже на истории колонизации более развитыми цивилизациями - "девствнных земель". И на клонирование ... В Библии описание едема - вообще теплицу напоминает.
clouds2 Опубликовано 27 июля, 2015 Опубликовано 27 июля, 2015 Любить - так любить! Страдать... да ну нафик. А Вы не рожайте. Дети зло, весь кайф от порхания бабочкой топят в своем визге по ночам.
Rhea Опубликовано 27 июля, 2015 Опубликовано 27 июля, 2015 А Вы не рожайте. Дети зло, весь кайф от порхания бабочкой топят в своем визге по ночам. Я сама решу что делать. Согласны?
космос Опубликовано 27 июля, 2015 Опубликовано 27 июля, 2015 Я сама решу что делать. Согласны? при условии, что будут давать молоко.. за бабскую вредность..) n... занафига стока букв? задай вопрос напрямки чо волнует?
Rhea Опубликовано 27 июля, 2015 Опубликовано 27 июля, 2015 при условии, что будут давать молоко.. за бабскую вредность..) n... занафига стока букв? задай вопрос напрямки чо волнует? вот этот ваш вопрос
космос Опубликовано 27 июля, 2015 Опубликовано 27 июля, 2015 вот этот ваш вопрос мну?.. да я и воды не успел попросить...
clouds2 Опубликовано 28 июля, 2015 Опубликовано 28 июля, 2015 Я сама решу что делать. Согласны? Разве рожденный ради наслаждений решения принимать может?
Rhea Опубликовано 28 июля, 2015 Опубликовано 28 июля, 2015 Разве рожденный ради наслаждений решения принимать может? спросите у него.
clouds2 Опубликовано 28 июля, 2015 Опубликовано 28 июля, 2015 Спрошу. Так если это его я критикую, то видимо и успех, у него тоже будет. Не отвечайте. Пристал я к Вам. Как Вы думаете, зачем развитым кого-то колонизировать? Если они развиты, то вполне преспокойно могут существовать на том клочке земли где пребывают. Ладно, своими новшествами им невтерпеж с кем-то поделится, но зачем же убивать ради прогресса? Мало того, нужно потом обратно вернутся в Европу, и тут ходить как слон в посудной лавке.
Rhea Опубликовано 28 июля, 2015 Опубликовано 28 июля, 2015 Спрошу. Так если это его я критикую, то видимо и успех, у него тоже будет. Не отвечайте. Пристал я к Вам. Как Вы думаете, зачем развитым кого-то колонизировать? Если они развиты, то вполне преспокойно могут существовать на том клочке земли где пребывают. Ладно, своими новшествами им невтерпеж с кем-то поделится, но зачем же убивать ради прогресса? Мало того, нужно потом обратно вернутся в Европу, и тут ходить как слон в посудной лавке. Нет. Экспансия. Им тесно "в европах". Им хочется все больше земли и власти. Так всегда было.
clouds2 Опубликовано 28 июля, 2015 Опубликовано 28 июля, 2015 Здраво судите. Под развитием понимается не движение вверх к культуре и духовности или сочетание и гармоничное сплетение с другими, а расширение и распространение за пределы. Даже Китай в эту зону попал, повлиять на него особо не повлияешь, а дешевую рабочую силу использовать можно. Больше земли, это навряд ли, только той что в центре, которая дорогая, а так она никому не нужна, фермер последний человек, который вынужден все время отстаивать свои права. А вот власти, это да, побольше, побольше и чтоб снайперы ее на крышах защищали. Вот только, что всегда было так, не соглашусь с Вами. Давно это было, что никто уже и не помнит, а информацию что кое-где еще и хранилась эти же снайперы из оптических прицелов расстреляли.
Рекомендуемые сообщения
Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь
Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий
Создать учетную запись
Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!
Регистрация нового пользователяВойти
Уже есть аккаунт? Войти в систему.
Войти