Травматерапия. Метод П. Левина

[Радугa]

Хочу поделиться своими личными переживаниями после прохождения интенсива "Терапия Травмы" (Экзистенциально-соматическая nерапия) по методу Питера Левина. Если у кого будут вопросы, постараюсь ответить в меру моего понимания и компетенции.

Интенсив проводил Джон Ингл, президент International Somatics Institute (San-Fransisco), Елена Мазур, к.п.н., Денис Андрющенко, тренер, для детей был приглашен детский психолог, фамилию к сожалению не вспомню, Зоя.

 

Интенсив проходил в Крыму, в пригородном поселке Ачаклар (г.Судак), на берегу моря, рядом с горой Алчак-кая, с 8 по 18 июня 2012 года.

Расписание интенсива было плотное, времени чтоб поваляться на море м позагорать почти не было. Я загорела, но не настолько, насколько хотелось бы. Мой загар назвали приятно прибалтийско шоколадным ))) Проживание в живописной частной гостинице, в восточном стиле, с двором, заросшим розами и фонтаном, азиатскими топчанами под навесом, на которых мы кушали и спали почти все свободное время, излюбленное время отдыха.

Сам интенсив был поделен на трехдневки - три дня работаем, день на отдых и восстановление, и следующая трехдневка, снова отдых, заключительная трехдневка и интеграция.

В каждую трехдневку прорабатывались определенные травмы, как я сейчас понимаю, план был, иначе бы был просто травматический хаос.

Расписание плотное, вставить приходилось не позже 7 утра, поэтому к полуночи дико тянуло в сон ))) Что интересно, сон был короткий, вставалось само, в 5-6 утра, но такой крепкий, очень целительный. Ночи всегда были холодные, хотя дни очень жаркие, поэтому удавалось хорошо высыпаться и отдыхать за ночной сон

 

Утром день начинался с занятия цигун на берегу моря.

Чтоб добраться до мыса Меганом, где проходили занятия, приходилось идти по узкой каменистой тропинке вдоль подножия Алчака где то минут 30-40, затем был "наш" пляж, где Джон проводил утренниюю работу с телом.

Это волшебное ощущение. Смесь из дыхательных упражнений, гимнастики, элементов боевых исскусств, энергетических упражнений, так искуссно и удивительно сплетенная, плюс комментарии, пробуждается не только тигр внутри.

Так начиналась наша работа каждый день.

Мы откусывали кусок солнца и поднимали землю к небу, смещали гору в море, а море перемешивали с горами. Поднимали друг друга на руках и перетягивали друг друга, упражняя ловкость рук и упругость ног.

8-8:45 цигун, затем возвращение по уже жаркому солнцу после купания в гостиницу, где в 10:00 начиналась утренняя большая группа.

Большая, потому что вечером были малые группы, где мы делились, терапевты в одну кучу, клиентская группа в другом месте шушукается.

 

Итак, 10 утра, большая 2 часовая группа.

Сначала шерринг в кругу на стульях о том, как прошел наш предыдущий день, какие впечатления и переживания после утренних телесных упражнений.

Джон слушает, участники говорят, Елена переводит.

У кого то все волшебно, у кого то все погано. Зависит от того, в норме ты, или у тебя произошла активация травмы.

Джон выслушает каждого, найдет слова поддержки или утешения, или отметит с кем он будет работать после шерринга, либо сразу начнет работать с кем то из группы, и уже потом продолжится обмен переживаниями нового дня, все индивидуально.

Было здорово смотреть на работу Джона, мягкую и тактичную, в то же время точечную и интуитивную, и на работу группы, которая с каждым днем все больше включалась, очень слаженную, эмпатичную, бережную и чувствительную к каждому из членов группы.

Утренняя большая группа - это смесь из теоретической лекции, обратной связи участников, и индивидуальной работы-демонстраций с конкретными людьми и конкретными травмами, так же была групповая работа, когда все вместе прорабатывали травмы, которые есть у всей группы.

Помню первичное опасение и недоверие к группе.

Помню свою первую работу, когда Джон выбрал нас четверых из группы, кто пережил травму группового нападения на улице. У каждого из четверых была такая печальная история (((

Он поставил нас в круг, группа окружила нас с стала нападать. Поднялся хаос и паника, все четверо закрылись, было очень страшно и некомфортно.

А затем Джон попросил встать так чтоб зашитить друг друга.

И мы, четверо совершенно чужих людей, встали, тесно прижавшись спинами друг к другу, и группа повторила нападение.

И ситуация изменилась.

Ощущение, что твоя спина прикрыта, тепло от чужой кожи на твоей спине, защищенность, придали столько энергии, что мы, четверо, распрямились, и стали со смехом и азартом "защищаться" от наших "врагов", при этом успевая не только отразить нападение на себя, но и прикрыть соседа, который прикрывал своего соседа в этот момент.

Было так весело, первичный страх и ужас погружения в свою травму прошел, а у нас, похоже, началось какое то первичное сближение в вчувствоване друг в друга.

Не забуду никогда эти теплые спины, прижавшиеся к твоей спине, это такая сила внутри!

 

В 12 часов группа заканчивалась, и начинался час личной терапии. Где ты уже со своим личным терапевтом прорабатывал что то по запросу, либо прорабатывал что то, что не успел проработать в группе. Раз в трехдневку личная терапия была под супервидением.

 

В час дня - обед, и отдых. В 15 часов второе время личной терапии. У каждого клиента час личной терапии в день, терапевты проходили личную терапию у тренеров - Андрющнко, Мазур, Ингла. Если была супервизия - терапевт и супервизор выпроваживали тебя или сами уходили, и "работали над ошибками" в паре, было дюже интересно погреть уши и послушать, но ни разу не удалось ничего внятного расслышать

Послеобеденное время каждый мог тратить кто на что хотел, кто то ходил снова на море, кто то в город, кто то закрывался в номере, и спал.

Ходить на море по 38 градусной жаре в самое пекло для меня как и многих, было самоубийством, поэтому я, как и все почти, после обеда спали, кто у себя в номере под кондишном, но мне больше нравилось спать на топчанах под навесом во дворе.

Очень сильно уставали, сильно выкладывались, и дневной сон был просто необходим.

 

Моим терапевтом оказался кабардинец по имени Назир. ))) Я его "не выбирала", просто пока я хлопала глазами, другие клиенты сделали свой выбор, и схапали себе по терапевту-женщине, и мы с ним остались вдвоем ))) О чем я ни капельки не жалею, и даже случись сейчас повторить тот день, я бы сама подбежала бы и ухватила себе именно Назира ))) Он - мой терапевт. ))) Хоть бывало, был жестковат со мной поначалу, но иначе бы я зависла в слезах и соплях и ничего бы не сделала )))

Назир сказал на прощание, что он в первый день еще понял, что я буду его клиентом ))) Судьба)))

 

В 16:30 новый рывок и вторая большая общая группа. Вновь шерринг, затем индивидуальные или групповые работы Джона, проработка новых травм, в 18 часов перерыв на ужмн.

С 19 до 20 часов тематические, малые группы.

Клиентскую группу вел Денис Андрющенко, харизматичный, очень мягкий и сильный, вдумчивый и тактичный, в то же время смелый и веселый. Денис форева, как сказал один мой виртуальный друг, а продавщица из соседнего магазина спрашивала с придыханием: "Ну что, Вы еще разговаривали с ТЕМ мужчиной?" и на этом месте у нее начинали дрожать не только соски и ресницы, но по моему даже у прилавка случался сексуальный коллапс )))

Группу терапевтов вела Елена Мазур.

На тематических группах допроживалась работа, поднятая на всем, о чем писалось выше, задавались теоретические и практические работы, составлялись планы, искались ресурсы, была работа с агрессией, с разными травмами, в общем это было продолжение трудового дня, только в малом составе.

 

Иногда терапии было так много, а работы и информации еще больше, что хотелось уже взвыть и прокричать: "Хватит, хватит терапии! Хватит!" Но чаще всего все очень гармонично вплеталось одно в другое, и если где то на группе оставалась незавершенная работа, была возможность завершиеть ее в следующем этапе, всем хватало внимания, всем хватало завершения процессов, чтоб не уходить ночевать активированными травмой.

Поэтому было хорошо )))

 

После тематической группы мы расходились, а тренерский состав завершал день, проводя часовое заключительное собрание, до 21 часа

 

Помню свое первое возвращение с утреннего цигуна 8 июня.

Мне тяжело дался поход по горам по дороге туда. Скрутил приступ астмы, диафрагма поджалась от непривычных нагрузок, причиняя дикую боль, мучил социальный стыд, что группа затормозила и взволновалась, было стыдно что я такяя слабачка и всех подвожу.

Затем этот странный цигун, и было нелепо и стыдно двигаться на глазах всех этих чужих людей, делать какие то непонятные повороты телом, тянуть на себя солнечную энергию и прочее прочее прочее.

И вот, когда упражнения закончились, и все собрались назад, я сказала что дойду сама, дорогу запомнила, и отстала от группы, чтоб меня не видели.

Я шла по горе под палящим солнцем, дико болели щиколотки и надсаженная диафрагма, я ревела, голосила в полный голос, утирая и наматывая сопли на кулак, ныла только одно: "Я хочу вернуться домой, я хочу вернуться домой, я не хочу быть тут со всеми этими людьми, я хочу вернуться домой!" И рыдала, рыдала, рыдала пока не дошла до гостиницы. )))

Я не думала, что будет так сложно.

Так начался и с этого начался мой первый день на интенсиве.

 

Узжая, я тоже плакала. Плакала от того, что все закончилось, от того, что больше не нужно ходить в горы, от того, что мне нужно расстаться с этими людьми, этим морем и этим солнцем.

Я плакала: "Я хочу остаться здесь!"

[Amelie37]

цигун - это круто! ты мне напомнила мои тренировки на поляне.. эхх.. хорошее было время..

[Радугa]

Немного о травмах.

 

Что такое травма и как она влияет на наше тело?

Что такое психическая травма и как она отражается в нашем теле. Травма сама по себе случается, когда происходит некое событие в которое, существенным образом изменило наше развитие. Она происходит - быстро (потом мы страдаем от "недостатка времени"), внезапно - (потом мы боимся всяких изменений), в травме нам не хватает возможностей отреагировать соответственно ситуации - (потом мы стараемся обложить в жизни себя "соломинками на всякий случай")

Травма делает нас напряженными и сверхбдительными.

Иногда травму или стресс вызывают самые незначительные события, на которые мы вроде как люди психически устойчивые, должны не реагировать. И на уровне мыслей мы конечно же это делаем и делаем хорошо. Однако наше тело имеет свою память и на уровне сжатия или спазма внутри запоминает все... и после этого у нас есть самые различные симптомы - от нехватки воздуха при дыхании до тошноты или бессоницы.. И мы не можем понять в чем же дело?

Травма меняет наше восприятие себя - мы страдаем от чувства СТЫДА, вины, нам кажется что мы недостойны любви и внимания, многие люди после травмы не находят в себе силы жить и радоваться.

 

Опыт пережитых травм - там где нам не удалось выйти победителями дает нам ощущение, что мы стали жертвами обстоятельств и других людей. Главное, что необходимо помнить - ВЫ И ВАША ТРАВМА НЕ ОДНО И ТО ЖЕ. ТРАВМУ МОЖНО И НУЖНО ИСЦЕЛИТЬ И ВЫ ВЫЙДЕТЕ ИЗ НЕЕ ПОБЕДИТЕЛЕМ. Поэтому книга П.Левина и называется - Пробуждение тигра.

 

(Кстати, я не смогла в первую трехдевку когда мы толкались, толкаться и рычать как тигр, мне было стыдно, это моя травма и комплекс жертвы не давал мне проявить своего тигра, защитить меня от травм. Джон лично стал со мной толкаться, я молча вытолкала его из круга, но до самых последнего дня интенсива не могла кричать, рычать, петь. Это говорила во мне моя травма. В последний день я уже смогла проснуться и для рыка и для песни ))))

[Радугa]

Как наше тело реагирует на опасность? Бегство, борьба, замирание.

 

У некоторых видов животных развился определенный механизм, специально предназначенный для того, чтобы обеспечивать их безопасность. Чтобы избежать обнаружения и нападения, зебра использует маскировку; черепаха — прячется; крот убегает в нору; собаки, волки и койоты ложатся на спину в покорной позе. Борьба, бегство или замирание (оцепенение) — это настолько примитивные формы поведения, что они предшествуют в своем развитии даже мозгу рептилий. Эти средства выживания обнаружены у всех видов, начиная от пауков и тараканов и заканчивая приматами и людьми.

Эти примитивные универсальные защитные формы поведения называют стратегией «борьбы или бегства». Если ситуация требует определенной агрессивности, то животное, над которым нависла угроза, будет драться. Но если угроза настолько сильна, что борьба, скорее всего, будет проиграна, то животное постарается убежать, если сможет.

 

Про борьбу, я думаю, не стоит говорить, вступить в борьбу и выйти победителем - социально желаемое действие в человеческом обществе, а вот вступить в борьбу и проиграть - тут уже присоединятся и стыд, и вина, и вот она, травма.

 

Бегство в ситуации опасности тоже социально неодобряемо. Типа, сбежал, типа, трус. И снова - стыд и вина, и человек надолго застывает в травме.

Однако, это не так. Одно из удачных решений в ситуации опасности - убежать, "дать деру" от опасности.. Вспомните зайца убегающего от волка и путающего след - это заложено в нас природой. Часто пережив травму таким образом - убежав от опасности мы "бежим" еще дольше - импульс застревает в теле и остановка кажется опасной.

Мне понравилось, как Джон рассказывал о танце победы убежавшего от опасности зайца. Ролик на Ютубе, где заяц, спасаясь от стаи волков, уже весь измучанный, на последнем издыхании, переплывает реку, а они отстают. И тут бы измучанному зайцу упасть позорно, или уползти испуганно в кустики, чтоб отдышаться, а он вдруг начинает делать какие то дикие прыжки с приплясыванием, такой танец победы, танец победителя.

Как часто человек, убежав от опасной ситуации, терзает себя чувством вины что не принял бой и "позорно" сбежал.

Природа мудра, сбежал и сохранил жизнь, значит - победил. Только человеку свойственны муки совести за победу над опасностью. Сбежавшее животное - не травмировано. Оно живо и оно продолжает жить и развиваться.

 

Если же ни борьба, ни бегство не могут гарантировать животному безопасность, есть еще один прием защиты: иммобилизация (замирание), который также важен и универсален для выживания. По необъяснимой причине, этой защитной стратегии очень редко уделяется заслуженное внимание в работах по биологии и психологии. Тем не менее, эта стратегия является не менее эффективной в момент угрозы. А во многих ситуациях она является наилучшим выбором.

Замирание, обездвиживание, обесчувствливание помогает животному, делает его "почти мертвым", тем самым часто у хищника теряется интерес к жертве, а если все таки хищник продолжает нападение, то реакция иммобилизации дает некую анестезию, животному не так больно умирать, оно уже и так будто бы мертвое. Это такой дар природы своим детям, хищникам и их жертвам.

 

 

На биологическом уровне успех не обязательно означает победу. Он означает выживание, и не важно, как именно вам удалось выжить. Конечная цель состоит в том, чтобы оставаться в живых до тех пор, пока опасность не миновала, и только после этого разбираться с последствиями. В природе нет места суждению о том, какая стратегия лучше, а какая хуже. Если койот уходит, оставляя опоссума, который выглядит мертвым, то опоссум выйдет из состояния иммобилизации и пойдет своей дорогой, не заботясь о том, мог ли он выбрать более удачную стратегию защиты. Животные не считают замирание («замораживание») признаком неполноценности или слабости, и нам тоже не следует этого делать.

 

Как тело реагирует на опасность. Диссоциация.

 

Диссоциация один из самых распространенных способов нашего тела защитить нас от травмы. Мы часто прибегаем к нему сами не зная, что диссоциируем. Это состояние, когда мое тело тут, а я где то в другом месте - люди летают в мыслях и чувствах очень далеко от своего тела, переживая в общем то околосмертное состояние.. Зачем это нужно? ЗАтем, что даже если наше тело пострадает - наш Дух, Душа сохраняет себя в ином нетравматичном пространстве.. Многие практикуют осознанный выход из тела - это в общем то терапия уже.. И осознанный выход и возвращение в тело обратно тоже помогает. Многие школы призывают - вернитесь в себя - будьте в себе здесь и сейчас..Но как трудно бывает это сделать, когда на пути возвращения стоит травма.. Когда травма исцелена - мы можем двигаться идти куда нам захочется и быть там где мы выбираем сами.

 

(Несколько лет назад случилось так что во время серьезного конфликта, свидетелем которого была, так вылетела из тела, что наблюдала сцену с другой стороны окна, со стороны улицы, видела саму себя, и этих людей, и паутинку за окном, и не очень чистое стекло. Странное ощущение, сильно напугало меня тогда. Диссоциировала я часто, но чтоб вот так, ясно, сильно, отчетливо как при клинической смерти - впервые.)

 

Как наше тело реагирует на опасность? Замирание.

 

Один из жизненоважных способов реакции на нарушение границ в природе является реакция замирания. Мы это часто наблюдаем у животных, когда они буквально "прикидываются" мертвыми... Ежика можно перекатывать, жук будет лежать бездыханным и т.д. Почему? Потому что хищник не питается мертвым телом.. Ему нужно тело живое.. И тогда когда он теряет интерес - животное может снова ожить.. и уйти.

 

Так же и наше тело - в момент нарушения границ и в травме оно часто просто замирает, дыхание становится поверхностным, тело обездвижено, мы молчим, пережидаем... И это необходимая и порой адекватная ситуации реакции..Правда после того, как опасность для тела исчезает - реакция замирания или ЗАМОРОЖЕННОСТИ остается надолго... и тогда тело живет отдельно, мысли отдельно, чувства и ощущения тоже...

 

Замирание, это наиболее частая травма, часто она даже возникает впервые во внутриутробном состоянии, когда мать испытывает стресс.

ребенок может замирать и развиваться чуть медленее. Это на самом деле куда глубже, чем нам кажется - это действует на самом деле на уровне биологии.

[Радугa]

Медицинские травмы. Наркоз.

Одна из самых распространенных травм нашего времени. Мы так привыкли к тому, что во время любой операции наше тело получает наркоз и это обезболивание важно для нас. Но сам наркоз организм воспринимает как яд и его влияние на годы, если не работать с этим "затуманивает" наше восприятие, нам хочется спать там, где надо работать или слушать, печень все время пытается справится с этим ядом и мы сами на понимаем откуда у нас боли в печени?

 

Так же к медицинским и сексуальным травмам относятся аборты у женщин

Женщинам очень сложно бывает вообще заговаривать на эту тему, поскольку чувство вины захватывает их полностью и они несут эту "плату" неполноценности всю жизнь иногда. Матка женщины буквально переживает эту потерю до тех пор, пока мы не услышим ее и не дадим ей энергии исцеления.

 

Наше тело запоминает все что происходило с ним во время когда мы были под наркозом и хотя осознанно мы ничего не помним - странные картины и образы могут появляться у нас неконтролируемо, что само по себе тоже может травмировать. Не зря к примеру кардиологи института им. Бакулева во время операций включают музыку Баха и Моцарта... они знают - о чем идет речь.

 

Очень часто бывает, что это состояние возвращается само по себе и мы не знаем что нам делать..Медленно дышать и прикоснуться к своему телу самому или кому то из близких.. И идти за телом таким образом, как просит оно.. Потрогать ноги, ступни, руки, Лицо... Иногда появляется тошнота на воспоминание о наркозе..Это можно сказать нормально..

 

Очень важно для нас, если мы знаем о предстоящем медицинском вмешательстве подготовить себя и тело таким образом, чтобы неожиданностей и пр. травмирующих факторов было как можно меньше. Если нам предстоит наркоз - возможно кто-то из близких будет рядом и будет держать вас в это время за руку.. тогда для вашего тела это уже будет куда меньшей травмой и для вас тоже.

 

К медицинским травмам, которые помнит наше тело, относятся так же не только наркоз, но и последующая операция. В тело вторгаются, режут, пилят, ломают, отрезают и выбрасывают, либо всовывают что то насильственно и пришивают.

И если головой мы знаем, что это нам на пользу и нужно, то для тела это насилие и травма, и оно запоминает как с ним обошлись и эта травма проявляется потом массой симптомов.

 

Травма рождения и прерванное движение к жизни и матери.

На тему нашего рождения можно писать и говорить очень, очень много. И это действительно сопровождает нас всю жизнь. Если обратите внимание, когда речь идет об исцелении все авторы говорят о том, что нам необходимо вернуться к самому истоку нашей жизни - зарождению и рождению. У Вадима Зеланда - это построение спирали, там где запускаются намерения человека. У Берта Хеллинегера - это основа основ отношений любви и привязанности к матери - он проводит эту работу практически на всех семинарах, показывая, что наше движение любви к матери основанное на травме рождения и затем разлукой с ней, обретает почему то черты плохих отношений с мамой, ее негативного образа. Многие и многие авторы..практически все говорят и пишут о влиянии на нашу жизнь того, как прошло наше рождение. То, как оно прошло является основой нашей идентичности - того, как мы о себе думаем, как живем, что делаем... И если опыт рождения и последующее наша разлука с мамой ( если она была) вылияет на всю нашу жизнь.

 

Прежде всего надо понять как обычно рождается ребенок. Какой путь проходит ребенок при рождении, если это все в норме и его рождение не осложнено никакими медицинскими проблемами. А если это кесарево сечение? Ребенок принимает активное влияние на процесс родов.

Ребенок сигнализирует о том что он зрел для родов и матка начинает готовиться к процессу родов. Это на уровне гормонов - степень активности плода, степень зрелости плаценты.

(В процессе родов и в процессе кесарева сечения ребенок получает разный опыт, говорят что "кесарята" не такие волевые как те, кто родился естественным путем, им жизнь "досталась" сама собой, без боя, и отношение к жизни у них другое. У меня оба ребенка родились путем кесарева сечения, старший даже кричать не хотел, хотя был жив и здоров, врачи поставили "наркозная депрессия", а он просто наблюдал за странным миром, ворвавшимся в его жизнь в момент, когда он спал...)

 

Отзывы одной из участников интенсива:

В прошлом году на интенсиве Джон сделал небольшую группу для детей по травме рождения. Было 6 детей, 4 из которых кесарята.. Я даже не ожидала, что за полтора часа можно проделать такую глубокую работу и моя девочка, просто вышла из этого "ничего не делания" кесаренка..

 

Моя дочка туда пришла с температурой. вся в слезах почему то... и вцепилась в меня всеми силами.. у нее болело горло. Другие дети тоже... И Джон сначала рассказал про то, как рождается ребенок - как она прокручивается внутри маминого тела и попросил детей это сделать, а мама обнимает ребенка.. Сделали..на что моя среагировала на Джона весьма агрессивно - не лезьте к моей маме.... Тогда Джон рассказала, что основной травмой для ребенка прикесаревом сечении является образ ножа, который разрезал мамино тело и потом ребенок всю жизнь пытается защитить маму от угроз "из вне".. контролирует ее и всех кто ее окружает..В этом месте моя доча вообще разрыдалась.. Джон предложил стать опасностью, которая может угрожать маме.... и предложил мамам показать детям могут ли они стать тигром, который справляется с опасностью... Надо сказать рычали мы так.. отгоняя от себя опасность и всем телом через руки отгоняя отсебя, и от своих границ..что дети перестали реветь и начали просто смеяться..моя попробовала мне помочь..но потом поняла что смысла нет и все... и доча моя прорычала на Джона))))))) там там очень медленно... и горло прошло..)))) и крикнула потмо когда снова прокручивались в новом рождении...!

 

....И какой она приехала в этом году? Джон кажется тоже удивился..если раньше сидела тихо и подальше - теперь просто банда такая.. и в концерте как выступала .. да и в жизни я вижу, перестала контролировать и возвышаться надо мной.. маленькая и все тут..

В прошлом году тихо сидела, ее Зоя все время водила поддерживала в группе их.. А тут, после это работы - она как проснулась просто и перетала заниматься чем ей не надо - маму защищать! еще чего? А я то понять не могла откуда это у нее в голове... ! После того как мы там рычали на опасность в лице Джона... у нее семь потов сошло.. и ей надоело это дело и все..)))

[Amelie37]

2ю часть осилила, ага, прикольно

 

потом дочитаю остальное

[Радугa]

Замирание. Возвращение к нормальной жизнедеятельности

 

Я уделил иммобилизации или реакции замирания так много внимания по той простой причине, что именно она зачастую приводит человека к травме. Животные, как правило, не страдают от последствий своего «розыгрыша», каким бы ни было их «притворство». Если мы внимательно понаблюдаем за ними, мы увидим, как им удается достичь этого.

Стадо оленей пасется на лесной поляне. Вдруг хрустнула ветка. Все олени моментально приходят в состояние готовности — они готовы убежать в лес. Если путь к бегству будет закрыт, они могут начать драться. Все животные стоят неподвижно. Их мускулы напряжены, они прислушиваются и принюхиваются ко всему вокруг (ориентировка), пытаясь найти источник звука. Посчитав его несущественным, они возвращаются к своей полуденной трапезе, лениво пощипывая траву. Следующий сигнал вновь возвращает животных в состояние готовности и крайней бдительности (сверхбдительности) — они снова готовы убегать или драться. Несколько секунд спустя, не обнаружив никакой реальной угрозы, олени вновь возвращаются к своему прежнему занятию.

 

Внимательно наблюдая за оленями в бинокль, можно проследить переходный момент в их состоянии — от напряженной бдительности к нормальной, спокойной жизнедеятельности. Когда животные определяют, что непосредственной опасности для них нет, они начинают часто дрожать, подергиваться и слегка вибрировать. Этот процесс начинается с еле заметного подергивания и подрагивания в верхней области шеи, вокруг ушей, а затем оно распространяется ниже, в область грудной клетки, к плечам, и, в конце концов — вниз, к животу, в область таза и к задним ногам. Через это легкое подрагивание мышечных тканей организм в экстремальных ситуациях регулирует различные состояния, вызванные возбуждением нервной системы. Олени проходят через этот ритмический цикл десятки, возможно, даже сотни раз за день. Этот циклический процесс происходит каждый раз, когда животные испытывают возбуждение. Легко и ритмично олени переходят от состояния спокойной готовности к состоянию напряженной сверхбдительности и возвращаются к исходному состоянию.

Одну из трудностей в лечении травмы являет собой чрезмерная концентрация на содержании того событии, которое ее породило. Люди, страдающие от травмы, имеют тенденцию считать себя чудом уцелевшими, вместо того, чтобы отождествить себя с животными, обладающими инстинктивной способностью к исцелению. Способность животных восстанавливаться после опасной ситуации может служить для людей моделью

 

КАК БИОЛОГИЯ СТАНОВИТСЯ ПАТОЛОГИЕЙ: ЗАМИРАНИЕ

 

Стадия неподвижности

 

Симптомы травмы формируются в ходе спиралеобразного процесса, который начинается с простейших биологических механизмов. В основе этого процесса лежит реакция иммобилизации или оцепенения — защитный механизм

В ответ на угрозу наш организм может бороться, убегать или замирать. Каждая из этих реакций является частью единой защитной системы. В случае, когда борьба или бегство оказываются невозможными, организм инстинктивно сжимается, переходя к единственной оставшейся альтернативе — к реакции замирания (оцепенения). Во время этого сжатия та энергия, которая могла бы получить естественную разрядку в процессе борьбы или бегства, резко возрастает и оказывается связанной внутри нервной системы. В этом эмоциональном тревожном состоянии фрустрированная реакция борьбы выливается во вспышку гнева, а фрустрированная реакция бегства уступает место чувству беспомощности. Индивид, достигший стадии, которая характеризуется приступами гнева или чувством беспомощности, все еще имеет возможность внезапно вернуться к реакции неистового бегства или яростной контратаки. Если организму удастся разрядить энергию через бегство или самозащиту, и таким образом избавиться от угрозы, то травма не возникнет.

Другой возможный ход событий состоит в том, что сжатие организма будет продолжаться до тех пор, пока гнев, ужас и беспомощность создадут такой уровень активации, который нарушит работу нервной системы. В этом случае произойдет иммобилизация, и индивид, либо оцепенеет, либо впадет в состояние коллапса. И тогда огромная энергия, «замороженная» в нервной системе, вместо того, чтобы разрядиться, окажется связанной с подавляющими, высоко активированными эмоциональными состояниями ужаса, гнева и беспомощности.

Во всем виноват неокортекс

Почему же люди не могут, подобно животным, также естественно порождать и завершать эти различные реакции? Одна из причин состоит в том, что наша высокоразвитая кора головного мозга — неокортекс (рациональный мозг) — настолько сложна по своей структуре и обладает таким сильным влиянием, что посредством страха и чрезмерного контроля она может препятствовать появлению едва уловимых инстинктивных восстановительных импульсов и реакций, порождаемых рептильным мозгом. В частности, неокортекс легко подавляет некоторые из более слабых инстинктивных реакций — в частности, реакции, которые управляют процессом исцеления травмы при помощи энергетической разрядки.

 

Страх и иммобилизация

У животных продолжительность реакции иммобилизации, как правило, ограничена: они входят в нее, а потом без особых затруднений из нее выходят. У человека реакция иммобилизации не может разрешиться с той же легкостью, так как огромный заряд энергии, заключенный в его нервной системе, удерживается эмоциями страха и ужаса. В результате человек попадает в своего рода порочный круг страха и неподвижности, которые не дают этой реакции завершиться естественным образом. Не имея возможности завершиться, она порождает травматические симптомы. Сначала страх и ярость принимали участие в возникновении реакции оцепенения, а теперь они эффективно способствуют ее поддержанию, не смотря на то, что реальная опасность давно уже миновала.

 

Если мы сильно возбуждены и напуганы при вхождении в состояние иммобилизации, то при выходе из него мы будем испытывать те же переживания. «Как они вошли, так и выйдут», — это выражение используют военные медики, рассказывая о раненых солдатах. Если солдат идет на хирургическую операцию, ощущая панику и ужас, то он может внезапно выйти из состояния анестезии и оказаться в отчаянном состоянии потери ориентации. На биологическом уровне он реагирует подобно пойманному и напуганному животному, которое борется за свою жизнь. Побуждение с неистовой яростью атаковать противника или попытаться стремительно убежать — вполне биологически оправдано. Когда пойманная жертва выходит из состояния иммобилизации, ее выживание будет зависеть от того, проявит ли она яростную ответную агрессию, если хищник все еще находится рядом.

Подобным же образом ведут себя женщины, подвергшиеся изнасилованию. В тот момент, когда они начинают отходить от пережитого шока (а это зачастую происходит месяцы, а то и годы спустя), у них часто возникает побуждение убить своего насильника. И в некоторых случаях у них даже может появиться возможность осуществить свое намерение. Несколько таких женщин были судимы за преднамеренное убийство, потому что суд посчитал, что этот промежуток времени ушел у них на подготовку к убийству. Вот так, из-за недопонимания биологической драмы, которая, возможно, разыгрывается в душе у человека, с ним могут обойтись несправедливо. Вполне возможно, что действия ряда этих женщин могли быть продиктованы чрезмерно сильной (и запоздалой) реакцией самозащиты в виде ярости и контратаки, которые они испытывали при выходе из состояния ажиотированной иммобилизации. Эти ответные действия могут быть биологически обоснованы, и не обязательно являются заранее спланированной местью. Некоторые из подобных убийств можно было бы предотвратить при помощи эффективного лечения посттравматического шока.

В состоянии посттравматической тревоги, неподвижность поддерживается главным образом изнутри. Побуждение к интенсивной агрессии воспринимается настолько пугающим, что травмированный человек зачастую оборачивает его внутрь, на самого себя, вместо того, чтобы позволить ему выйти наружу. Этот запертый внутри гнев переходит в форму тревожной депрессии и различных симптомов посттравматического стресса

 

У людей в отличие от животных процесс выхода из состояния иммобилизации становится более сложным, что обусловлено наличием высокоразвитого мозга. Страх вновь пережить ужас, ярость и вспышку насилия по отношению к себе или другим людям, а также боязнь быть совершенно подавленным энергией, которая будет разряжена в процессе мобилизации — все это сохраняет в человеке реакцию иммобилизации на прежнем уровне. И это не единственные причины, которые удерживают реакцию оцепенения от завершения. Страх смерти тоже способствует этому. Наш неокортекс посылает нам сигнал о том, что иммобилизация очень похожа на смерть. А смерть — это переживание, которого люди всеми силами пытаются избежать.

 

Кумулятивный эффект

Посттравматические симптомы развиваются не сразу. Месяцы уходят на то, чтобы реакция оцепенения стала симптоматической и хронической. Если мы знаем, что нам делать, то у нас есть достаточно времени, чтобы разрешить незавершенную физиологическую часть своих реакций на экстремальное событие — прежде, чем они закрепятся в виде симптомов. Большинство людей либо не знают, что им делать, либо даже не осознают, что есть такая возможность сделать что-нибудь. Многие люди стремятся уйти от экстремальных ситуаций, унося с собой тяжелый груз неразрешенной травмы, от которого они не в состоянии избавиться.

На физиологическом уровне, каждое последующее переживание «замороженности»(freezing) и повторное воспроизведение «замороженности» (re-freezing) идентичны первоначальному переживанию, но между ними есть одно немаловажное различие. С каждым случаем «замороженности» количество энергии, требуемой для разрешения ситуации, возрастает из-за кумулятивного эффекта повторных воспроизведений «замороженности». Новые притоки энергии неизбежно влекут за собой формирование новых симптомов. Реакция иммобилизации не только становится хронической — ее действие усиливается. По мере накопления «замороженной» энергии, накапливаются и симптомы, которые отчаянно пытаются эту энергию удержать.

 

 

Как биология становится патологией

Что касается травмы, то патологией можно считать слабо адаптивное использование любого вида деятельности (физиологической, поведенческой, эмоциональной или умственной), которая призвана помогать нервной системе регулировать свою активированную энергию. Патология (то есть, симптомы) становится в каком-то смысле предохранительным клапаном организма. Этот клапан ослабляет давление ровно настолько, насколько это необходимо для поддержания работы всей системы. Дополнительно к своей функции обеспечения выживания и эффекту обезболивания, реакция иммобилизации играет ключевую роль в механизме автоматического отключения нервной системы. Без нее человек не смог бы пережить слишком сильную активацию в момент серьезной и неизбежной опасности — всегда существовал бы риск энергетической перегрузки. В самом деле, даже те симптомы, которые развиваются из реакции оцепенения (замирания), можно принимать с чувством признательности и даже благодарности, если подумать о том, что могло бы произойти, не обладай наша нервная система таким предохранительным клапаном. При патологии организм будет подключать телесно ощущаемое чувствование для того, чтобы пережить любую мысль, чувство или поведения, которые можно использовать для того, чтобы удержать не разряженную энергию, мобилизованную для обеспечения выживания. Его функции (такие, как питание, сон, секс и общая активность), регулируемые рептилиевым мозгом, дают симптомам обширную и благоприятную почву для укоренения. Анорексия, бессонница, промискуитет и маниакальная гиперактивность — вот лишь несколько симптомов, которые могут возникнуть в результате того, что естественные функции организма потеряют свою адаптивность.

 

Бурная энергия травмы напрямую связывается со страхом и иммобилизацией, сцепленными (coupling) в единое целое. Ключевым моментом в прохождении через травму является отцепление (uncoupling) иммобилизации (время которой, как правило, ограничено) от сопутствующего ей страха. Если животное напугано, то из состояния иммобилизации оно выходит с готовностью к сильной контратаке или неистовому, хаотичному бегству. В целях выживания, вся та энергия, которая была использована при отчаянном бегстве или в борьбе (до того, как животное оцепенело или коллапсировало), вновь высвобождается, подобно взрыву, по мере того, как животное выходит из состояния иммобилизации. Когда люди начинают выходить из состояния иммобилизации, очень часто ими неожиданно овладевает непреодолимая волна эмоций. И поскольку эти волны не получают немедленного отреагирования, их энергия может ассоциироваться с необыкновенно сильным гневом и ужасом. Страх перед жестокостью по отношению к себе или к другим возобновляет иммобилизацию, расширяя ее до бесконечности, приводя человека в состояние застывшего ужаса. Это и есть порочный круг травмы.

[Радугa]

Все дело в энергии

Силы, составляющие основу реакции иммобилизации и травматических эмоций ужаса, гнева и беспомощности, порождены, в конечном счете, биологическими энергиями. То, как мы обращаемся с этими энергиями, и то, как мы интегрируем их, во многом определяет наше состояние — продолжим ли мы оставаться «замороженными», в состоянии оцепенения, или мы пройдем через него и вновь оживем. Многое служит нам во благо. При соответствующей поддержке и правильном руководстве, мы можем побороть свои страхи. Если мы в полной мере будем использовать свои высокоразвитые способности мыслить и осознавать, то мы сможем сознательно выйти из травматической реакции. Этот процесс должен проходить постепенно, а не внезапно. Работая с чувствами гнева, ужаса и беспомощности, выражение которых может быть как интенсивным, катарсическим, так и неуловимым, изменчивыми, нам лучше всего продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом.

 

Чаучилла, Калифорния

 

В знойный летний день 1976 года двадцать шесть детей в возрасте от пяти до пятнадцати лет были похищены из школьного автобуса в небольшом калифорнийском городке. Их затолкали в два темных микроавтобуса, отвезли в заброшенную каменоломню и посадили в подземную камеру, продержав их в ней около тридцати часов. В конце концов, детей все же удалось спасти, и их сразу же направили в ближайшую больницу. Там им оказали первую медицинскую помощь, полученные ими раны были обработаны, но затем их сразу вернули домой, не проведя, однако, даже поверхностного психологического обследования. По словам двух больничных врачей, дети были «в порядке». Эти врачи просто не распознали, что с детьми что-то не в порядке, и что необходимо тщательное наблюдение за их состоянием. Спустя несколько дней, одного местного психиатра попросили встретиться с родителями этих детей из города Чаучилла. На встрече он категорически заявил, что психологические проблемы могут возникнуть не более, чем у одного из двадцати шести детей. Утверждая это, он выражал общепринятую в то время точку зрения психиатров.

Примерно через восемь месяцев после этого случая другой психиатр, Ленор Тэрр, начал проводить одно из первых научных исследований поведения детей, переживших травму. Его исследование коснулось также и тех детей. Вместо того, чтобы найти последствия травмы только у одного ребенка из двадцати шести, Тэрр получил совершенно противоположные результаты — практически все они продемонстрировали тяжелые долговременные влияния травмы на их психологическую и социальную деятельность, а также на состояние здоровья. У многих этих детей как раз только начались ночные кошмары. У них появились повторяющиеся ночные кошмары, тенденции к насилию, нарушилась способность нормально действовать в личных и социальных отношениях. Эти последствия настолько подрывали их здоровье, что жизни детей и структуре их семьи уже в ближайшие годы грозило полное разрушение. Однако среди детей был один 14-летний мальчик, который пострадал не так сильно, как все остальные. Его звали Боб Баркли. Вот краткое описание того, что произошло с ним во время того травматического события.

 

Дети были «заключены в яму» (в трейлер, погребенный под тоннами грязи и камней в заброшенной каменоломне), и просидели там почти целый день, пока один из них случайно ни оперся о деревянный столб, поддерживающий крышу. Тогда эта импровизированная подпорка рухнула, и потолок начал оседать прямо на них. К тому времени большинство детей уже переживало сильный шок — пребывая в состоянии оцепенения и полной апатии, они практически не способны были двигаться. Те из них, кто осознал серьезность происходящего, начали кричать. Эти дети понимали, что если они не выберутся оттуда в ближайшее время, то всех их ждет неминуемая смерть. Именно в этот критический момент Боб Баркли призвал на помощь еще одного мальчика, и вместе они начали рыть ход наверх. Под руководством Боба другие мальчики смогли выкопать в грязи небольшой тоннель, идущий сквозь потолок наверх, в каменоломню.

Все это время Боб оставался активным и деятельным, будучи в состоянии активно реагировать на кризисную ситуацию. И хотя другие дети спаслись вместе с ним, многие из них оказались гораздо более испуганными, выбравшись из подземелья. Если бы никто не призывал их с настойчивостью спастись из ямы, они так и остались бы под землей — в полной беспомощности. Двигаясь, как зомби, они нуждались в помощнике, который вывел бы их на свободу. Пассивность такого рода похожа на поведение, о котором сообщают военные подразделения, специализирующиеся на освобождении заложников. Оно носит название «Стокгольмского синдрома». Довольно часто заложники сохраняют полную неподвижность до тех пор, пока ни услышат повторных приказаний.

 

Тайна травмы

 

Выведя других детей на свободу, Боб Баркли успешно ответил на исключительный, чрезвычайный вызов. В тот день он, без сомнения, был героем Чаучиллы. Однако, более существенным для всей его последующей жизни, а также — для тех, кто занимается исследованием травмы, было то, что он оказался избавленным от тех болезненных последствий травмы, которые поразили остальных двадцать пять детей. Ему удалось сохранить способность к действию и успешно пройти через реакцию иммобилизации, в то время как та же самая реакция совершенно подавила и вывела из строя остальных. Некоторые были так сильно напуганы, что страх продолжал подавлять и сковывать их еще долгое время после того, как миновала реальная опасность.

Люди, пережившие травму, испытывают примерно то же самое. Они оказываются не в состоянии преодолеть тревогу, вызванную происходящим. Совершенно ошеломленные случившимся, они продолжают испытывать ужас и ощущение полного поражения. Плененные собственным страхом, они уже не способны вернуться к нормальной жизни. В то же время, есть и другие люди, пережившие практически те же события, но не испытавшие вообще никаких долговременных симптомов

[Радугa]

Травматическая тревога

 

Возбужденное состояние, которое не уходит, постоянное чувство опасности, непрерывные поиски этой опасности, неспособность найти ее, диссоциация, чувство беспомощности — вместе все эти элементы формируют травматическую тревогу. Когда мы не можем пройти через реакцию иммобилизации, то в результате появляется следующее биологическое сообщение: «Твоя жизнь висит на волоске». Это чувство надвигающейся смерти еще больше усиливается чувствами гнева, ужаса, паники и беспомощности. Все эти факторы объединяются, чтобы создать явление, известное как травматическая тревога.

Переживание травматической тревоги является очень глубоким. Оно намного превышает то переживание, которое мы обычно приравниваем к тревоге. Состояние повышенного возбуждения, различные симптомы, страх выйти или совсем войти в состояние иммобилизации, так же, как и непрекращающееся осознавание, что что-то происходит совсем не так — все это создает практически неизменное состояние крайней тревоги. Эта тревога служит фоном для всех переживаний в жизни тяжело травмированного человека. Травматическая тревога обнаруживает себя в нервозности, раздражении и беспокойстве, а также в явных проявлениях «взвинченности». Пострадавший часто испытывает панику, трепет и чрезмерно драматизированные реакции на тривиальные события. Эти расстройства не являются перманентными неотъемлемыми качествами личности, но указывают на то, что нервная система временно, хотя и беспрерывно, перенапряжена.

 

Психосоматические симптомы

 

Травматические симптомы воздействуют не только на наше эмоциональное и психическое состояние, но и на наше физическое здоровье. Когда не обнаружено никакой другой причины для физического недомогания, то наиболее подходящими кандидатами становятся стресс и травма. Травма может сделать человека слепым, немым или глухим; она может вызвать паралич ног, рук или того и другого; она может вызвать хронические боли в шее и спине, синдром хронической усталости, бронхит, астму, желудочно-кишечные проблемы, сильный предменструальный синдром, мигрени и массу так называемых психосоматических расстройств. Любая физическая система, способная связывать неразряженное возбуждение, вызванное травмой, действует по ясным правилам. Блокированная энергия будет использовать любой аспект нашей физиологии, доступный для нее.

 

Отрицание

 

Многие люди, пострадавшие от травмы, живут в состоянии смирения по отношению к своим симптомам, даже не пытаясь найти способ вернуться к более нормальной и здоровой жизни. Отрицание и амнезия играют важную роль в укреплении этого смиренного состояния. И хотя у нас может появиться искушение критиковать или осуждать людей, которые отрицают, что были травмированы (утверждая, что на самом деле ничего не произошло), очень важно помнить, что это (само по себе) является симптомом. Отрицание и амнезия — это не выбор, который человек делает по своей воле, они не свидетельствуют о слабости характера, дисфункции личности или предумышленном обмане. Эта дисфункциональная траектория отпечатывается в нашей физиологии. В момент травматического события, отрицание помогает сохранить способность к деятельности и выживанию. Однако, если отрицание — хроническое, то оно становится слабо адаптивным симптомом травмы.

Для того, чтобы аннулировать эффекты отрицания или амнезии, требуется большое мужество. То количество энергии, которое высвобождается, когда это происходит, может быть огромным, и его нельзя приуменьшать или недооценивать. Этот момент имеет большой значение для травмированного человека.

 

Чего ожидают люди, пережившие травму

 

Маленькая девочка, к которой пристает собственный отец, застывает в своей кровати, потому что она не может убежать и тем самым спастись от страха и позора всего пережитого. Из-за того, что ее активная защитная реакция бегства приостанавливается, способность ребенка к нормальной ориентировки в ответ на внешние раздражители меняется. Она уже не будет реагировать на них с любопытством и ожиданием. Ее действия будут скованными и замороженными страхом. Звук шагов, на который нормальный ребенок реагирует живым ожиданием, у ребенка, ставшего жертвой инцеста, пробудит цепенящий ужас.

Когда инцест носит продолжительный характер, ребенок реагирует на него привычным замиранием в состоянии иммобилизации. Тем не менее, у детей, которым угрожают, иммобилизация становится дисфункциональным симптомом их травмы. Дети становятся жертвами и в психологическом, и в физиологическом отношениях, и это состояние они проносят через всю свою жизнь. Они будут не в состоянии совершить полноценный переход от иммобилизации назад, к возможности активного бегства, не зависимо от ситуации, в которой они себя ощущают. Они настолько отождествляются с беспомощностью и позором, что у них буквально не остается никаких ресурсов для того, чтобы защитить себя в момент нападения или подвергаясь давлению.

Все люди, которые испытывают повторяющиеся потрясения, начинают отождествлять себя с состоянием тревоги и беспомощности. Сверх того, они привносят эту беспомощность во множество других ситуаций, воспринимаемых ими в качестве угрозы. Они принимают «решение» о том, что они здесь бессильны, и продолжают множеством разных способов доказывать эту жертвенность самим себе и другим людям. Они отдаются во власть чувству беспомощности даже в тех ситуациях, когда у них есть ресурсы, чтобы справиться с ними. Иногда (притом, что известно как контрфобическая реакция), они могут попытаться опровергнуть то, что им не нравится в самих себе, намеренно провоцируя опасность. В обоих случаях они ведут себя как жертвы, и их поведение способствует дальнейшей жертвенности (виктимизации).

Последний виток

 

По мере того, как симптомы травмы все больше усложняются, их паутина начинает охватывать все аспекты переживаний пострадавшего человека. Эти симптомы имеют физиологическое основание, но к тому времени, как их развитие дойдет до последнего витка своей нисходящей спирали, они будут уже не только воздействовать, но и фактически управлять также и психическими аспектами наших переживаний. Больше всего здесь пугает то, что немалая доля этого воздействия останется неосознанной.

Воздействие травмы может быть не вполне осознанным, но оно, без сомнения, полностью активно. Травма хитрым способом вносит свой вклад в мотивы и побуждения нашего поведения. Это означает, что человек, которого ударили в детстве, став взрослым, будет чувствовать себя вынужденным ударять других. Энергия, стоящая за его потребностью атаковать, является ничем иным, как энергией, которая удерживается в его травматических симптомах. Это неосознанную навязчивость можно преодолеть только сильными волевыми действиями, до тех пор, пока энергия не разрядится.

Феномен, вызывающий повторение прошлых травматических событий, называется повторным проигрыванием (re-enactment). Это тот симптом, который доминирует на последнем витке нисходящей спирали в развитии травматических cимптомов. Повторное проигрывание непреодолимо, таинственно и разрушительно для нас как личностей, общества и мирового сообщества.

[Amelie37]

про Боба понравилось)

[Радугa]

про Боба понравилось)

Боб молодец )))

А мне про Мариуса понравилось ))) Настоящего чукотского мачо )))

 

КАК ПАТОЛОГИЯ СТАНОВИТСЯ БИОЛОГИЕЙ: ОЖИВЛЕНИЕ

 

Все дело в энергии

Силы, составляющие основу реакции иммобилизации и травматических эмоций ужаса, гнева и беспомощности, порождены, в конечном счете, биологическими энергиями. То, как мы обращаемся с этими энергиями, и то, как мы интегрируем их, во многом определяет наше состояние — продолжим ли мы оставаться «замороженными», в состоянии оцепенения, или мы пройдем через него и вновь оживем. Многое служит нам во благо. При соответствующей поддержке и правильном руководстве, мы можем побороть свои страхи. Если мы в полной мере будем использовать свои высокоразвитые способности мыслить и осознавать, то мы сможем сознательно выйти из травматической реакции. Этот процесс должен проходить постепенно, а не внезапно. Работая с чувствами гнева, ужаса и беспомощности, выражение которых может быть как интенсивным, катарсическим, так и неуловимым, изменчивыми, нам лучше всего продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом.

Побуждение привести реакцию замирания к завершению сохраняет свою активность, не зависимо от того, как долго оно продолжает действовать.

 

Мариус: следующий шаг

 

Приведенное ниже описание одиссеи одного молодого человека иллюстрирует более совершенные стратегии исцеления травмы. Мариус — это худощавый, смышленый, стеснительный и похожий на мальчишку молодой эскимос лет двадцати пяти, который родился и вырос в отдаленной гренландской деревне. Когда я спросил, могу ли я записывать наши сеансы для своей книги, уверив его, что я скрою его имя и приметы, его глаза широко раскрылись. «Нет, пожалуйста... Это было бы честью», — сказал он, — «но я прошу вас использовать мое полное имя, чтобы моя семья и друзья могли понять, что вы говорите обо мне, если они прочитают эту книгу». Итак, герой этой истории — Мариус Инуусатток Кристенсен.

Проходя обучение в датском городе Копенгагене, Мари-ус рассказал о своей склонности к тревоге и даже панике, переживаемой особенно в присутствии людей, которых он уважает и кем восхищается, и чье одобрение он стремится заслужить. Это тревога выражалось в следующих «симптомах» в его теле: его ноги слабели, в правой ноге с одной стороны появлялась режущая боль, и часто все это сопровождалось приступами тошноты. Когда он рассказывал о своих переживаниях, кровь приливала у него к лицу и голове, он потел и краснел. Говоря об этих чувствах, он связывал их с одним событием, которое произошло, когда ему было восемь лет.

Когда он в одиночестве возвращался с прогулки в горах, на него напала стая из трех диких собак, и эти собаки сильно покусали его правую ногу. Он вспоминает ощущение укуса, пробуждение на руках соседа, и у него появляется образ отца, входящего в дверь и выражающего свое недовольство им. Он чувствует горечь обиды, злость и боль оттого, что отец отверг его. Он вспоминает, особенно то, что его новые штаны были порваны и испачканы кровью. Описывая это, он заметно расстраивается. Я прошу его побольше рассказать мне о штанах. В то утро мама подарила ему эти штаны: она специально для него сшила их из меха белого медведя. Его переживания явно и разительно меняются: теперь он испытывает гордость и удовольствие. Чувствуя возбуждение, Мариус держит руки перед собой, словно ощущая мягкий мех и наслаждаясь теплом своих новых штанов: «Они были точно такими же, какие носили мужчины — охотники из нашей деревни».

Он все больше возбуждается и живо и ярко описывает каждую подробность, связанную с этими штанами.

Он воображает, что прикасается к ним своими руками.

«А теперь, Мариус», — прошу я его, — «попробуй почувствовать, что твои ноги находятся внутри этих штанов».

«Да, я чувствую это, мои ноги очень сильны, как у мужчин, которые охотятся».

По мере того, как разворачиваются переживаемые образы и телесные ощущения, он начинает видеть вокруг себя бескрайнюю каменную гряду. Я прошу его почувствовать надетые на него штаны и посмотреть на камни.

«Мои ноги хотят прыгать; они легки, а не зажаты, как обычно. Они — как пружина: легкие и сильные». Он говорит, что видит длинную палку, лежащую у большого камня, и поднимает ее.

«Что это такое?» — спрашиваю я.

«Копье».

Он продолжает: «Я преследую большого белого медведя. Со мной есть и другие мужчины, но именно я должен убить его». (Можно заметить слабые движения мускулов его бедер, таза и торса, в то время как он совершает воображаемые прыжки с камня на камень, идя по следу). «Сейчас я вижу медведя. Я останавливаюсь и нацеливаю свое копье прямо на него».

«Да», — говорю я ему, — «прочувствуй это всем своим телом, почувствуй, как твои ноги стоят на камнях, почувствуй всю силу своих ног, изгиб спины и рук, почувствуй всю свою силу». (Эта игра во «времени грез» помогает стимулировать его инстинктивное, агрессивное поведение, которое было приостановлено, когда он был шокирован неожиданной атакой собак. Это позволяет «заправить двигатель» реакциями хищника, которые со временем станут ресурсами при нейтрализации коллапса иммобилизации и оцепенения, который случился в момент атаки).

«Я вижу, как летит мое копье», — говорит он. И снова в его теле можно заметить легкое изменение осанки, его руки и ноги слегка дрожат. Я побуждаю его почувствовать эти ощущения. Он говорит о волнах возбуждения и удовольствия.

«Я сделал это. Я попал в него копьем!»

«А чем сейчас заняты остальные люди?» — спрашиваю я (вновь надеясь пробудить в нем хищника).

«Они вспарывают ему живот, вынимают его внутренности, а затем снимают с него шкуру... для того, чтобы... шить из нее штаны и куртки. Потом они отнесут мясо вниз, в деревню».

«Мариус, почувствуй свои штаны, положи руки себе на ноги». Я продолжаю помогать ему создавать свои ресурсы через ощущения в его ногах. Впоследствии эти ресурсы будут нарастать с течением времени, постепенно увеличивая возможность бегства. (У Ненси же была только одна возможность: либо все получить, либо все потерять).

Слезы появляются у него на глазах.

«Можешь ли ты сделать это?» — спрашиваю я.

«Я не знаю... мне страшно».

«Почувствуй свои ноги, почувствуй свои штаны».

Он резко вскрикивает по-эскимосски, тон его голоса повышается. «... Да, я вспарываю ему живот, течет много крови, ... я вынимаю его внутренности. Теперь я срезаю шкуру, я сдираю ее, она блестит и мерцает. Это красивая шкура, мех густой и мягкий. Он будет очень теплым».

Тело Мариуса вновь вибрирует, подрагивая от возбуждения, ощущения своей силы и победы. Эта активация/ возбуждение довольно сильное, оно проявляется во всем его теле. Оно доходит до уровня, близкого к тому, что был во время нападения собачьей стаи.

« Что ты чувствуешь, Мариус?»

«Я немного испугался, ...не знаю, приходилось ли мне когда-нибудь испытывать такие сильные чувства... Я думаю, со мной все в порядке,... в самом деле, я чувствую себя, в основном, сильным и полным энергии, я думаю, я могу быть в этом уверен... я не знаю... это сильное чувство».

«Почувствуй свои ноги, свои ступни, дотронься своими руками до штанов».

«Да, теперь я чувствую себя спокойнее, уже нет такой спешки, ...похоже, я снова ощущаю в себе силу».

«Да, правильно, хорошо. Теперь начни идти обратно вниз, в деревню». (Я направляю человека, снабженного новыми ресурсами, к моменту травмы.)

Проходит несколько минут, тело Мариуса изгибается, и он застывает в неподвижности. Его сердцебиение усиливается, а лицо краснеет. «Я вижу собак... они гонятся за мной».

«Почувствуй свои ноги, Мариус, дотронься до штанов», — решительно требую я. «Чувствуй свои ноги и смотри. Что происходит?»

«Я поворачиваюсь, оглядываюсь назад. Я вижу собак. Я вижу столб, электрический столб. Я бегу к нему. Я не знал, что помню такое». Мариус бледнеет. «Я слабею».

«Почувствуй свои штаны, Мариус», — приказываю я, — «дотронься до них руками».

«Я бегу». К нему возвращается нормальный цвет лица. «Я чувствую свои ноги... они сильные, такие же, как на камнях». Он опять бледнеет и вскрикивает: «Ай!.. моя нога — она горит, как в огне... Я не могу двигаться, я пытаюсь, но не могу двинуться с места... Я не могу... не могу двинуться, я ощущаю онемение... моя нога онемела, я ее не чувствую».

«Мариус, повернись. Обернись к собаке. Взгляни на нее».

Настал критический момент. Я передаю Мариусу рулон бумажных полотенец. Если он сейчас оцепенеет, у него может произойти повторная травма. Он хватает рулон и сжимает его, а остальные члены группы, включая меня самого, с огромным удивлением смотрят на то, с какой силой он сжимает и скручивает этот рулон, почти разрывая его надвое.

«Теперь — вторая собака, посмотри прямо на нее, ...посмотри ей прямо в глаза».

На этот раз он испускает гневный возглас, в котором слышен триумф. Я позволяю ему в течение нескольких минут прочувствовать свои телесные ощущения, чтобы интегрировать интенсивность этих переживаний. Затем я снова прошу его посмотреть вокруг.

«Что ты видишь?»

«Я вижу их, ...они мертвы и все в крови». (То, что ему удалось убить и выпотрошить воображаемого белого медведя, подготовило его к этому.)

Его голова и глаза начинают медленно поворачиваться вправо.

«Что ты видишь?»

«Я вижу столб, ...в него вбиты скобы».

«Хорошо, почувствуй свои ноги, почувствуй свои штаны».

Я уже собираюсь приказать ему бежать, для того, чтобы реакция бегства могла завершиться. Но еще до того, как я успеваю сказать ему что-либо, он вскрикивает: «Я бегу... я чувствую свои ноги — они сильны, как пружина». Ритмичные волнообразные движения становятся заметными даже сквозь его брюки, все его тело дрожит и вибрирует.

«Я лезу, лезу вверх, ...я вижу их внизу, ...они мертвы, а я — в безопасности». Он начинает приглушенно всхлипывать, и мы ждем несколько минут.

«Что ты сейчас переживаешь?»

«Я чувствую, как будто большие руки несут меня; мужчина несет меня на руках, его руки обнимают мои. Он несет меня на руках. Я чувствую себя в безопасности». Мариус рассказывает о том, что видит перед собой заборы и деревенские дома. (Все это время он потихоньку всхлипывает.)

«Он стучится в дом, где живет моя семья. Дверь открывается, ...мой отец... он очень расстроен, он бежит за полотенцем... моя нога сильно кровоточит, ...мои штаны разорваны, ...он сильно расстроен, ...но он не зол на меня, он просто очень волнуется. Мне больно, больно от этого мыла». Теперь всхлипы Мариуса подобны широким, спокойным волнам. «Мне больно. Но плачу я оттого, что он не сердится на меня... я вижу, что он расстроен и напуган. Я чувствую вибрацию и покалывание по всему телу, оно теплое и равномерное. Отец любит меня».

Мариус продолжает слегка подрагивать, его тело становится влажным, покрывшись каплями теплого пота. Я спрашиваю его: «Какие ощущения ты испытываешь в своем теле сейчас, когда отец любит тебя?» В ответ — тишина.

«Я чувствую тепло, большое тепло и покой. Мне больше не хочется сейчас плакать, со мной все в порядке — ведь он всего лишь испугался. Это не значит, что он не любит меня».

 

Повторное преодоление

 

Первоначально, все воспоминания Мариуса об этом событии и образы, которые стояли у него перед глазами, представляли собой запачканные кровью штаны, разорванную плоть и отвержение собственного отца. Однако здесь было еще и некоторое позитивное зерно, принесшее плод исцеления — его меховые штаны. Эти штаны стали связующей нитью, которая закрепила успешное «повторное преодоление» («renegotiation»)* травматического события.

Образ разорванных и окровавленных штанов вызывал у Мариуса возбуждение, и точно также ощущение счастья пробуждалось в нем, когда он представлял перед собой образ подаренных ему меховых штанов. Мариус радовался, когда получил в дар этот первый символ мужеской зрелости. Поход в горы был посвящением, своеобразным обрядом инициации. Его штаны стали объектом, символизирующем силу в этом походе. В начале сеанса Мариус проявил желание «прыгать от радости», и тем самым он активировал свои ресурсы в форме моторных паттернов. Это было необходимо, чтобы он со временем мог «растопить» свою реакцию «замораживания».

Успешное повторное преодоление травмы происходит тогда, когда адаптивные ресурсы человека возрастают одновременно с уровнем возбуждения. При продвижении от периферии переживания к «шоковому ядру» оцепенения, нереализованные, застывшие паттерны действия Мариуса были нейтрализованы гибкими и реализованными паттернами, по мере того, как возрастала активация.

 

 

....Сейчас он завершил реакцию иммобилизации, которая была приостановлена у него все это время с восьмилетнего возраста. Год спустя я снова побывал в Дании и узнал, что Мариус больше не страдает от той тревоги, над которыми мы работали тогда. Сделанное им повторное преодоление принесло устойчивые и долговременные изменения.

[Радугa]

Элементы повторного преодоления

 

Вот общая стратегия повторного преодоления, от начала до конца: первый шаг состоит в облегчении доступа к телесно ощущаемому чувствованию. Как только доступ есть, мы можем довериться потоку наших чувств, который включает в себя дрожь и прочие виды спонтанной разрядки энергии. Мы можем использовать телесно ощущаемое чувствование для того, чтобы разорвать слабо адаптивную связь между возбуждением и страхом. Так как возбуждение несет в себе определенный заряд, а мы хотим сохранить этот заряд свободным и не связанным с тревогой, то мы должны также быть в состоянии «укоренить» его. Упругая сила является противоположностью беспомощности. Дерево становится сильным и упругим благодаря своей устойчивой корневой системе. Эти корни берут свое питание из почвы и растут сильными. Укорененность также придает дереву упругость, что позволяет дереву прогибаться под ветром перемен и не быть вырванным с корнем. Эластичность — это то, что облегчает способность ритмично укореняться и «разукореняться». Эта способность «оставаться на плаву» является динамической формой укоренения. Агрессивность — это биологическая способность быть настойчивым и энергичным, особенно при использовании инстинктов и силы. В состоянии иммобилизации (травматизации) к этой позитивной энергии нет доступа. Восстановление здоровой агрессивности — очень важный этап в процессе выздоровления после травмы. Обретение новых сил означает принятие своей личной власти. Оно ведет свое происхождение от способности выбирать нужное направление и использование своих энергетических ресурсов. Мастерство — это обладание искусными техниками для успешного преодоления угрозы. Ориентация — это процесс установления собственной позиции по отношению, как к обстоятельствам, так и к окружению. Такими путями остатки травмы проходят процесс повторного преодоления.

Из-за того, что в жизни существует любой ущерб, а жизнь постоянно обновляет себя, каждый ущерб заключает в себе зерно исцеления и обновления. В тот момент, когда нашу кожу колет или режет какой-либо чужеродный объект, чудесная и точная серия биохимических событий совершается в нас благодаря эволюционной мудрости. Наше тело было создано с расчетом на обновление себя посредством непрерывной самокоррекции. Те же самые принципы также применимы для исцеления психики, духа и души.

[Радугa]

ЯДРО ТРАВМАТИЧЕСКОЙ РЕАКЦИИ

 

Возбуждение — то, что поднялось, должно опуститься

 

Когда мы чувствуем опасность или угрозу, мы приходим в возбужденное состояние. Возбуждение — это активность, которая пробуждает в нас энергию для реакций выживания.

Представьте себе, что вы стоите на краю крутого обрыва. Глядя вниз, рассмотрите острые камни, которые лежат на самом дне. А теперь обратите внимание, какие ощущения вы испытываете в своем теле. Большинство людей в подобной ситуации почувствуют определенное возбуждение. Многие из нас испытают прилив энергии, который может ощущаться как прилив жара или усиливающееся сердцебиение. Возможно, вы заметите сжатие в горле или в анальном сфинктере. Другие могут почувствовать оживление, предвкушая близкую опасность и радуясь предстоящему испытанию.

Большинству людей нравится это чувство «подъема», которое они испытывают в состоянии сильного возбуждения. Многие из нас находят «околосмертные» переживания, прыгая с высоты, привязавшись к эластичному тросу, совершая затяжные прыжки с парашютом или летая на параплане — ради чувства эйфории, приходящего на пике состояния возбуждения.

 

Мы нуждаемся в возбуждении, которое придает нам энергию. Чувство глубокого удовлетворения — вот один из плодов завершенного цикла возбуждения. Вот как выглядит этот цикл: нам предстоит испытание или угрожает опасность, и затем мы ощущаем возбуждение; оно достигает своего пика, когда мы мобилизуемся, чтобы принять этот вызов или противостать угрозе; после этого возбуждение быстро снижается, а мы расслабляемся и чувствуем удовлетворение.

Травмированные люди в глубине души не доверяют этому циклу возбуждения, и, как правило, у них есть для этого достаточные основания. Дело в том, что для жертвы травмы состояние возбуждения неразрывно связано с парализующим переживанием иммобилизации, вызванным чувством страха. Из-за этого страха травмированный человек будет стараться предотвратить завершение цикла возбуждения или вовсе избежать его, оставаясь в плену у своего страха.

 

Ниже приведены некоторые из наиболее распространенных признаков возбуждения:

• Физические: учащенное сердцебиение, затрудненное дыхание (частое, поверхностное, тяжелое), холодный пот, напряжение в мышцах.

• Психические: бег мыслей, наплыв мыслей, беспокойство.

Если мы позволим себе признать существование этих мыслей и ощущений, используя телесно ощущаемое чувствование, и дадим им протекать естественным образом, то они достигнут своей наивысшей точки, а затем начнут убывать и постепенно исчезнут. В ходе этого процессе мы можем ощущать тряску, дрожь, вибрацию, волны тепла, углубление дыхания, замедление сердцебиения, теплый пот, расслабление в мышцах и общее чувство облегчения, благополучия и комфорта

 

Ядро травматической реакции

 

Существует четыре компонента травмы, которые всегда будут в определенной степени присутствовать у любого травмированного человека:

1. гипервозбуждение.

2. сжатие.

3. диссоциация

4. оцепенение (иммобилизация), связанное с чувством беспомощности.

 

Вместе эти компоненты формируют ядро травматической реакции. Именно они первым делом появляются, когда происходит травматическое событие. Мы все испытывали их в своей жизни как нормальные реакции. Однако, если все они происходят вместе в течение длительного периода времени, то они являются практически явным признаком того, что мы пережили событие, которое оставило у нас неразрешенный травматический осадок.

 

Гипервозбуждение

 

Во времена конфликта или стресса большинство людей испытывает симптомы, такие как учащенное сердцебиение и дыхание, волнение, проблемы со сном, напряженность, мышечную дрожь, бег мыслей или, возможно, приступ тревоги. И хотя эти признаки не всегда свидетельствуют о травматических симптомах, обычно они являются следствием одной из форм гипервозбуждения. Если гипервозбуждение, сжатие, диссоциация и чувство беспомощности формируют ядро травматической реакции, то гипервозбуждение является семенем в этом ядре.

Каждый раз, когда появляется это усиленное внутреннее возбуждение, это главным образом свидетельствует о том, что тело направляет свои энергетические ресурсы на борьбу с потенциальной угрозой. Когда ситуация становится достаточно серьезной для того, чтобы поставить под угрозу выживание организма, количество мобилизуемой энергии намного превышает то, которое мобилизуется в любой другой ситуации в нашей жизни.

 

Гипервозбуждение — это реакция нервной системы на угрозу, какой бы она ни была — внутренней, внешней, реальной или воображаемой.

В короткий срок три других компонента, составляющие ядро травматической реакции — сжатие, диссоциация и беспомощность — действуют, чтобы защитить организм. Эти естественные функции защищают нас от внешней угрозы, которая инициировала ответную реакцию возбуждения, так же, как и от внутренней угрозы, которая развивается, когда энергия возбуждения не используется для активной защиты. Симптомы травмы начинают развиваться как краткосрочные решения дилеммы не разрядившейся энергии. И когда они действительно развиваются, целое созвездие симптомов формируется вокруг доминирующей темы. Не удивительно, что этими темами являются сжатие, диссоциация и беспомощность.

 

Сжатие

Когда мы реагируем на ситуацию, угрожающую нашей жизни, гипервозбуждение первоначально сопровождается сжатием в нашем теле и восприятии. Действия нервной системы направлены на то, чтобы обеспечить сосредоточение всех наших усилий на противодействие угрозе наиболее оптимальным образом. Сжатие изменяет дыхание человека, его мышечный тонус и позу. Кровеносные сосуды его кожи, конечностей и внутренностей сжимаются, чтобы большее количество крови поступало в мышцы, которые напряжены и готовы к защитным действиям.

Перцептивное осознавание окружающей обстановки также сжимается, чтобы все наше внимание было направлено на угрозу. Это — разновидность сверхбдительности.

 

Когда сжатие не может в достаточной мере сфокусировать энергию организма чтобы защитить себя, нервная система пробуждает к действию другие механизмы, такие как оцепенение и диссоциацию, чтобы с их помощью удерживать гипервозбуждение. Сжатие, диссоциация и оцепенение формируют всю батарею реакций, которую нервная система КС пользует, чтобы справиться со сценарием, в котором мы должны защитить себя, но не можем этого сделать.

 

Диссоциация

 

. Если угрожающее жизни событие продолжается, диссоциация защищает нас от боли смерти. В своем личном дневнике исследователь Давид Ливингстон живо и ярко описывает столкновение со львом на африканских равнинах:

«Я услышал крик. Испуганный, оглядываясь вокруг, я увидел льва в тот момент, когда он прыгал на меня. Я стоял на небольшой возвышенности; он схватил меня за плечо, когда прыгнул, и мы вместе свалились вниз на землю. Ужасно рыча мне в ухо, он тряс меня, как терьер крысу. Шок привел меня в ступор, подобный тому, который, похоже, испытывает мышь, когда кошка начинает ее трясти. Он вызвал во мне состояние полусна, в котором я не чувствовал ни боли, ни страха, хотя вполне осознавал все, что происходит. Это было похоже на то, что описывают пациенты, находясь под частичным воздействием хлороформа, когда они видят операцию, но не чувствуют ножа. Это своеобразное состояние не было результатом какого-либо ментального процесса. Потрясение уничтожило страх и не допустило никакого чувства ужаса при взгляде на чудовище. Возможно, это специфическое состояние возникает у всех животных, убитых плотоядным хищником; и если это так, то оно — милостивый дар нашего благосклонного творца, который уменьшает боль смерти».

 

Лучший способ дать определение диссоциации — это пережить ее. В самых мягких своих формах она проявляется в виде отлета от реальности. На другой границе диапазона она может развиться в так называемый синдром множественной личности.

Диссоциация — это один из наиболее классических и утонченных симптомов травмы. Он также — один из самых таинственных симптомов.

Диссоциация может стать хронической и развиться в более сложные симптомы, если энергия гипервозбуждения не будет разряжена.

Люди, систематически подвергавшиеся травме в детском возрасте, часто выбирают диссоциацию в качестве предпочитаемого способа существования в мире. Они диссоциируют привычно и с готовностью, не осознавая этого.

 

Беспомощность

Беспомощность тесно связана с примитивной, универсальной, биологической реакцией на экстремальную угрозу — реакцией замирания (оцепенения). Если гипервозбуждение — это акселератор нервной системы, то чувство подавляющей беспомощности — это ее тормоза

В отличие от автомобиля, у которого тормоза и акселератор сделаны так, чтобы действовать в разное время, в травматической реакции и тормоз, и газ действуют вместе. Так как нервная система распознает, что угроза миновала, только после разрядки мобилизованной энергии, то она будет бесконечно продолжать мобилизовать эту энергию до тех пор, пока не произойдет разрядка. Как только нервная система распознает, что количество энергии в системе слишком велико, чтобы организм мог с ней справиться, она так сильно нажимает на тормоз, что весь организм тут же выключается на месте. Когда организм полностью иммобилизован, гигантское количество энергии в нервной системе удерживается под контролем.

Беспомощность, которую человек переживает в подобные моменты, это не то обычное чувство беспомощности, которое время от времени испытывает каждый человек. Чувство, что ты полностью иммобилизован и беспомощен — это не просто ощущение, убеждение или игра воображения. Оно реально. Тело не может пошевелиться. Эта беспомощность унизительна — ощущение парализованности настолько сильно, что человек не может кричать, шевелиться или что-либо чувствовать.

Подобно гипервозбуждению и сжатию, беспомощность — это явное отражение физиологических процессов, происходящих в теле. Когда наша нервная система переходит в состояние возбуждения, отвечая на опасность, и мы не можем защититься или спастись бегством, нервная система выбирает следующую стратегию — иммобилизацию.

 

И если травма произошла

 

Гипервозбуждение, сжатие, беспомощность и диссоциация — являются нормальными реакциями организма в ответ на угрозу. По существу они не всегда переходят в травматические симптомы. Симптомы развиваются только в том случае, если эти реакции становятся привычными или хроническими. Пока эти стрессовые реакции сохраняются, они образуют основу и подпитку для развития последующих симптомов. Месяцы спустя эти симптомы в ядре травматической реакции начнут включать психические и физиологические характеристики в динамику своего развития, и в определенный момент они проникнут в каждый уголок жизни жертвы, пострадавшей от травмы.

. Становясь хроническими, гипервозбуждение, сжатие, беспомощность и диссоциация вместе производят тревогу, настолько сильную, что она может стать непереносимой. В конечном счете, эти симптомы могут перерасти в травматическую тревогу — состояние, которое наполняет каждый момент бодрствования (и сна) пострадавшего от травмы.

 

По мере того, как созвездие симптомов усложняется все больше и больше, определенная комбинация этих четырех компонентов ядра травматической реакции всегда будет присутствовать. Когда вы научитесь их опознавать, эти компоненты помогут вам отличать симптомы, обусловленные травмой, от всех остальных.

[Радугa]

СИМПТОМЫ ТРАВМЫ

 

Когда наша нервная система готовит нас, чтобы отразить опасность, она переходит в состояние высокого уровня энергии. Если мы сможем разрядить эту энергию, активно и эффективно защищаясь от угрозы (или вскоре после угрожающего события), то нервная система снова вернется к нормальному уровню функционирования. Наш процесс чувствования ощущений будет давать чувство завершенности, удовлетворения собой и героизма. Если же угроза не была успешно устранена, энергия остается в нашем теле. И теперь мы создали самосохраняющуюся дилемму (self-perpetuating dilemma). На физиологическом уровне наше тело и наше сознание работают в тандеме, как единая интегрированная система. Мы знаем, что находимся в опасности, когда мы воспринимаем внешнюю угрозу, и наша нервная система приходит в состояние сильного возбуждения.

Восприятие реальной угрозы сигнализирует об опасности, и то же самое делает состояние активации (даже без этого восприятия). Вы получаете сообщение, что вы находитесь в опасности, не только через то, что вы реально видите (даже периферическим зрением), но и через ощущения, которые происходят от бессознательного висцерального ощущения вашего физиологического состояния. Угрожающий человек, надвигающийся на вас, сигнализирует об опасности, но то же самое делает и тот факт, что ваше тело реагирует усиленным сердцебиением, напряженными мышцами живота, повышенным и суженным осознаванием непосредственного окружения и измененным мышечным тонусом (в общем). Когда энергия этого состояния повышенной активации не находит разрядки, организм делает вывод, что он все еще находится в опасности. Эффект подобного восприятия на организм состоит в том, что он продолжает повторно стимулировать нервную систему, чтобы поддержать и поднять еще больше этот уровень готовности и возбуждения.

Когда это происходит, рождаются симптомы травмы, подрывающие наши силы. Нервная система активирует все свои физиологические и биохимические механизмы для устранения угрозы, но все же не может поддерживать этот повышенных уровень возбуждения без возможности или средств эффективно отреагировать. Одна лишь нервная система не способна разрядить энергию. Это создает постоянный самосохраняющийся цикл активации, который перегрузит нервную систему, если будет продолжаться бесконечно. Организм должен найти способ выйти из этого цикла, созданного восприятием опасности и сопровождающим его возбуждением, для того, чтобы вновь обрести равновесие. Неспособность сделать это приводит к патологии и подрыву сил, по мере того, как организм компенсирует свое возбужденное состояние посредством проявлений, которые сегодня признаются в качестве симптомов травмы.

 

 

 

Симптомы

Нервная система компенсирует свое пребывание в состоянии самосохраняющегося возбуждения, создавая цепь адаптивных реакций, которые в итоге соединяются друг с другом и преобразуют энергию в «симптомы». Эти адаптивные функции действуют как предохранительный клапан нервной системы. Первые симптомы травмы обычно появляются вскоре после события, которое их породило. Другие развиваются со временем

 

В общем и целом, некоторые травматические симптомы, скорее всего, появляются раньше других. В предыдущей главе мы обсуждали симптомы, которые развиваются первыми (ядро травматической реакции):

 

• гипервозбуждение;

• сжатие;

• диссоциация (включая отрицание);

• чувство беспомощности.

 

Другими ранними симптомами, которые начинают проявляться в то же самое время или вскоре после вышеперечисленных, являются:

 

• сверхбдительность (постоянно быть «начеку»);

• навязчивые образы или наплывы картин прошлого;

• крайняя чувствительность к свету и звуку;

• гиперактивность;

• реакции чрезмерной эмоциональности и испуга;

• ночные ужасы и кошмары;

• резкие скачки настроения, такие как реакции гнева или характерные вспышки раздражения, стыд;

• пониженная способность справляться со стрессом (часто и легко поддается стрессу);

• трудности со сном.

 

 

Некоторые из этих симптомов могут также проявиться на следующей стадии развития, так же, как и на последней.

 

• панические атаки, тревогу и фобии;

• умственную «пустоту» или «отключенность»;

• реакцию чрезмерного испуга;

• крайнюю чувствительность к свету и звуку;

• гиперактивность;

• реакции чрезмерной эмоциональности;

• ночные ужасы и кошмары;

• избегающее поведение (избегание определенных обстоятельств);

• тяга к опасным ситуациям;

• слезливость;

• резкие скачки настроения, такие как гневные реакции или вспышки раздражения, стыд;

• чрезмерная или пониженная сексуальная активность;

• потеря памяти и забывчивость;

• неспособность любить, воспитывать или создавать связи с другими людьми;

• боязнь умереть, сойти с ума или прожить слишком короткую жизнь;

• пониженная способность справляться со стрессом (частая и легкая подверженность стрессу);

• трудности со сном.

 

Последняя группа симптомов включает те, на развитие которых обычно уходит больше времени.

 

• чрезмерная застенчивость;

• ослабленная или пониженная эмоциональная реакция;

• неспособность выполнять обязательства;

• хроническая усталость или очень низкая физическая энергия;

• проблемы в иммунной системе и определенные эндокринные проблемы, такие как дисфункция щитовидной железы;

• психосоматические заболевания, в частности, головные

боли, проблемы шеи и спины, астма, нарушения пищеварения, спастический колит и тяжелый предменструальный синдром;

• депрессия, чувство неминуемой гибели;

• чувство отделенности, отчужденности и изолированности — «живой покойник»;

• пониженный интерес к жизни;

• боязнь умереть, сойти с ума или прожить слишком короткую жизнь;

• слезливость;

• резкие скачки настроения, такие как реакции гнева или вспышки раздражения, стыд;

• чрезмерная или пониженная сексуальная активность;

• потеря памяти и забывчивость;

• чувство беспомощности и беспомощное поведение;

• неспособность любить, воспитывать или создавать связи с другими людьми;

• трудности со сном.

• пониженная способность справляться со стрессом и разрабатывать планы.

 

 

Очевидно, что не все эти симптомы вызываются исключительно травмой, и что не всякий, у кого проявился один или несколько таких симптомов, был травмирован. Грипп, к примеру, может вызвать недомогание и желудочный дискомфорт, похожий на симптомы травмы. Однако, между ними есть разница: симптомы, вызванные гриппом, обычно исчезают через несколько дней. Но с симптомами, которые вызваны травмой, такого не происходит. Симптомы травмы могут быть устойчивыми (присутствующими постоянно), неустойчивыми (приходящими и уходящими), они также могут оставаться скрытыми десятилетиями. Как правило, эти симптомы не возникают поодиночке, они появляются целыми созвездиями. Эти «синдромы» часто усложняются с течением времени, все больше и больше теряя связь с первоначальным переживанием травмы.

[Радугa]

Мы ходим и ходим по кругу

 

Я нервничаю, когда расслабляюсь.

 

— Неизвестный автор

 

Как я уже не раз упоминал в этой книге, восприятие угрозы при неразрядившемся возбуждении создает самосохраняющийся цикл. Одно из самых коварных свойств симптомов травмы состоит в том, что они закручены в этот исходный цикл таким образом, что тоже являются самосохраняющимися. Это свойство служит основной причиной, по которой травма не поддается большинству способов лечения. У некоторых людей этот самосохраняющийся цикл придает их симптомам стабильность. У других же развивается один или несколько разных видов дополнительного поведения (additional behavior) или предрасположенностей (каждое из которых можно счесть симптомом травмы), чтобы помочь нервной системе держать ситуацию под контролем.

 

Избегающее поведение. Симптомы травмы — это способ организма защитить себя от возбуждения, порожденного постоянным ощущением угрозы. Эта система защиты, однако, не достаточно совершенна для того, чтобы выдержать сильный стресс. Стресс вызывает поломку системы, высвобождая энергию первоначального возбуждения и передаваемый ею сигнал об опасности. К сожалению, когда мы живем с последствиями травмы, просто избегания стрессовых ситуаций не достаточно для того, чтобы предотвратить поломку в системах защиты. Если мы ходим на цыпочках вокруг возбуждения, наша нервная система создаст свое собственное. И когда это произойдет, мы уже не сможем избавиться от воздействия каждодневных фрустраций так легко, как могли бы, если наша нервная система была бы свободна и могла функционировать нормально и полноценно.

Обычные обстоятельства могут нарушить тонкую организацию энергии в нервной системе травмированного индивида. У травмированного человека может развиться так называемое «избегающее поведение», чтобы помочь удержать основное возбуждение под контролем. Избегающее поведение — это разновидность травматического симптома, в соответствии с которой, мы ограничиваем свой жизненный стиль ситуациями, которые потенциально не являются активирующими.

Боясь другой вероятной аварии, мы можем развить в себе нежелание водить машину. Если возбуждение при игре в мяч вызвало приступ паники, игры с мячом могут неожиданно потерять для нас свою привлекательность. Если во время сексуального контакта появляются наплывы травматических воспоминаний, это может привести к снижению интереса к сексу. Любое событие, которое вызывает изменения наших обычных уровней энергии, может потенциально инициировать неприятные эмоции и ощущения. Постепенно наша жизнь будет становиться все более и более ограниченной, по мере того, как мы будем стараться избегать обстоятельств, которые могут вызвать смещение нашего обычного энергетического баланса.

Страх так называемых негативных эмоций. Когда обычный энергетический баланс смещается, мы начинаем заново переживать это событие. И здесь картина усложняется, поскольку то, что мы переживаем, частично обязано смятению в связи с природой той энергии, которая была высвобождена.

В своем чистом виде энергия, выработанная нашей нервной системой для защиты от опасности, является витальной. Мы ощущаем жизнь и воодушевление. Если что-то препятствует ее попыткам защитить нас, то значительная часть этой энергии перенаправляется в страх, гнев, ненависть и стыд, становясь частью целого созвездия симптомов, которые развиваются в нас, чтобы организовать неразрядившу-юся энергию. Эти так называемые «негативные» эмоции становятся тесно связанными как с самой витальной энергией, так и с другими симптомами, которые образуют группу травматических постэффектов.

Когда мы страдаем от травмы, связь между жизненной энергией и негативными эмоциями становится настолько тесной, что мы не можем отличить их друг от друга. Разрядка — вот что нам нужно, но когда она начинает происходить, последствия этого могут быть ужасающими и нестерпимы ми, отчасти потому, что высвобожденная энергия восприми мается как негативная. Из-за этого страха мы, как правило, подавляем эту энергию, или в лучшем случае не полностью разряжаем ее.

Лекарственная терапия и пристрастие к алкоголю или наркотикам. Другим средством, с помощью которого травмированные люди могут пытаться стабилизировать или подавить симптомы, служит лекарственная терапия. Мы часто пытаемся применить этот подход по рекомендации врача, или мы можем попробовать заняться самолечением (злоупотреблением алкоголем или наркотиками).

Каким бы средством стабилизации мы ни воспользовались, нашей целью является создать устойчивую и надежную окружающую среду. Это дело требует наличия контейнера, который обладает достаточной энергетической прочностью, чтобы симптомы не подверглись бы стрессу или не были бы спровоцированы. Эти контейнеры подобны плотинам. Они должны быть сконструированы достаточно хорошо, чтобы предотвратить высвобождение ужасного страха и примитивного, неконтролируемого гнева. Пострадавшие от травмы люди часто ощущают себя как на движущейся дорожке, которую они не могут контролировать. Мы можем испытывать побуждение избегать ситуаций, которые пробуждают в нас как подлинное возбуждение, так и расслабление, потому что и то, и другое может нарушить равновесие, которое необходимо нашим симптомам для поддержания их стабильности.

Прочь из замкнутого круга

Существуют способы избавиться от этих самосохраняющихся циклов. Соматическое переживание® является одним из них. Обучась определять наличие травмы по ее симптомам, а не по событию, которое ее вызвало, мы можем выработать для себя подходы, которые помогут нам распознать травму, когда она произойдет. Это даст нам возможность последовать за течением своих естественных реакций вместо того, чтобы блокировать врожденный исцеляющий процесс.

Путь назад, к здоровью и жизненной силе будет совсем не близким. Любой шаг, даже самый маленький, очень важен и заслуживает внимания. В отличие от такого множества других путешествий, которые мы совершаем в ходе своего роста и развития, этот путь имеет свой конец — разрешение, которое сделает нас богаче и полнее после того, как мы завершим его. Жизнь достаточно трудна даже тогда, когда мы здоровы и жизнеспособны. Когда же травма разбивает нас на части, жизнь может стать непереносимой.

 

Существует способ вернуть контроль над своим телом, который утрачивается, когда последствия травмы становятся хроническими. Возможность произвольно стимулировать нервную систему, приводя ее в состояние возбуждения, а затем мягко разрядить это возбуждение. Помните о том, что гипервозбуждение и связанные с ним механизмы являются прямым следствием энергии, непроизвольно мобилизованной нервной системой специально в ответ на угрозу. Эти механизмы берут свое начало в нервной системе; вы ощущаете их в своем теле. Именно в своем теле — с нервной системой, которая полностью задействована и доступна посредством телесно ощущаемого чувствования — вы сможете достичь успеха в работе с ними.

[Радугa]

_http://video.yandex.ru/users/wesen715/view/260