Син-юнь. Чаньские беседы

[Sopheya1984]

ВОСЕМЬ ВРАТ

1. Точка покоя: дзадзэн

 

Идти вперед — значит действовать, проявлять себя в мире феноменов. Отступление назад — это покой и неподвижность, обращение внутрь себя, абсолютная основа феноменов. движение вперед и движение назад не противостоят друг другу. «Текущая гора» означает активность горы; нетечение — это покой и неподвижность горы. 

Без дзадзэн нет дзэн. Дзадзэн — это выражение мириадов дхарм, выражение самого Великого Пути. 

Дзадзэн — это удивительный образ высшего просветления. Дзадзэн порождает Будду.

 «Когда обыкновенные существа видят это, они становятся мудрецами. Когда мудрецы видят это, они становятся обыкновенными существами». Мы можем описывать дзадзэн в таких понятиях, как счет дыхания, следование за дыханием, отождествление с дыханием, «просто сидение», интроспекция с помощью коанов. 

Постигать Путь будд — значит постигать свое истинное «Я», а постижение себя — это и есть дзадзэн. Дзадзэн — это интимная близость с «Я». А быть интимно близким с «Я» — значит осознать весь феноменальный универсум как «Я».

Самая первая медитация новичка, пусть даже неправильно выполненная, является вместе с тем законченным и совершенным отражением дзадзэн бесчисленных предков и будд прошлого, настоящего и будущего. 

Школа дзэн основана на дзадзэн. Из всех буддийских школ дзэн единственная школа, где дзадзэн на протяжении столетий оставался краеугольным камнем.  

 

 Без верной опоры на дзадзэн наша практика — эта жизнь Будды — никогда не может состояться. 

Наша практика абсолютно бессмысленна, если не имеет основания в дзадзэн.  

Мастера Догэна называют «великим учителем дзадзэн». Центральное место в его трудах занимало учение о сикан-тадзе.  он писал:

«Избавьтесь от привычки к рассудочному пониманию, поиску слов и привязанности к языку. Научитесь делать шаг назад, и тогда ваш свет обратится внутрь и осветит вас. Тело и ум отпадут, и явится ваше изначальное лицо. Если вы хотите обрести таковость

Таковость (татхата) — подлинная и необусловленная природа всех вещей, т. е. абсолютная реальность.

то не медлите и упражняйтесь в таковости. Остановите все движения сознающего ума, прекратите оценивать все мысли и суждения. У вас не должно быть намерения стать буддой. Дзадзэн не имеет никакого отношения к сидению или лежанию. Дзадзэн, о котором я говорю, не в том, чтобы научиться медитировать. Дзадзэн — это просто дхарма-врата покоя и блаженства, практика-постижение полноты накопленного нами опыта просветления.

Это отражение первичной реальности.  Если вы со всей целеустремленностью сосредоточиваете свои усилия, это само по себе есть продвижение по Пути. Практика-просветление изначально обладает чистотой. Совершенствование в практике становится делом повседневной жизни».

 

Дзадзэн не является средством достижения просветления; дзадзэн — это совершенное действие самого Будды, чистое, естественное просветление. Это и есть основа учения мастера Догэна: практика и просветление едины. Эту простую практику, которую мы называем дзадзэн, очень легко считать чем-то само собой разумеющимся. Очень легко сидеть себе и думать, что дзадзэн сводится к счету дыхания, к концентрации на дыхании.

Но дзадзэн — это намного больше. Даже новички в своих первых медитативных опытах отражают в своем дзадзэн жизнь Будды. «Пробудить ум бодхи» и принять в этом уме просветления позу дзадзэн само по себе является выражением жизни Будды. В дзадзэн мы изо дня в день вырабатываем уверенность. Чем больше мы изучаем свое «Я», тем яснее понимаем его и тем больше растет наша уверенность в себе. Чем крепче становится наша уверенность в себе, тем интимнее мы приближаемся к «Я». Интимность с «Я» означает интимность со всем миром. Быть интимным с «Я» — значит отбросить тело и ум. Именно это и имеет в виду мастер Догэн, когда говорит: 

«Познание пути будды — это познание «Я», познание «Я» — это забвение «Я», а забвение «Я» — это состояние просветленности мириадами вещей». Мы осознаем, что разделения «Я» и «не-Я» никогда не существовало, что это была всего лишь идея, особая ориентация ума, которая приводила к искаженному представлению о мире. «Состояние просветленности мириадами вещей» — это слияние со всем Мирозданием. Чтобы достичь этого состояния, нужно «отбросить тело и ум «Я» и «другого»; от просветления не остается и следа, и это бесследное просветление продолжается без конца».

 

Сидя в дзадзэн, мы вырабатываем дзёрики — силу дзадзэн. Но сила дзёрики напрямую связана с интенсивностью нашей медитативной практики. Когда мы прекращаем медитировать и перестаем вырабатывать дзёрики, наш ум снова постепенно приходит в состояние рассеянности и хаоса. Когда мы возобновляем медитацию и опять сосредоточиваем наши духовные силы, мы вновь начинаем вырабатывать дзёрики — силу, необходимую для того, чтобы совершить прорыв к личному переживанию природы реальности. Но даже до того, как этот прорыв осуществлен, в дзадзэн уже явлена эта реальность и просветление Будды. Догэн говорит:

«Знайте, что мир дзадзэн очень отличается от любой другой области. В самый момент сидения в дзадзэн проверьте, пронизывает ли время вертикальное и горизонтальное измерения (все пространство) или нет?

И задумайтесь над сущностью дзадзэн: отличается ли дзадзэн от обыденных дел? Является ли дзадзэн состоянием крайнего напряжения? Мышление ли это или не-мышление? Действие или не-действие? Сводится ли дзадзэн к сидению в позе лотоса или он существует в теле и уме? Или же он превосходит тело и ум? Мы должны рассмотреть разные подобные точки зрения. Цель заключается в том, чтобы телом принять позу лотоса и умом принять позу лотоса. Мы должны принять позу лотоса в том состоянии, когда тело и ум отброшены прочь».

В дзадзэн есть множество аспектов. Между начальными стадиями счета дыхания и самыми продвинутыми стадиями глубокого самадхи нет никакого разрыва. В полном слиянии абсолютного и относительного развитие дзёрики и проявление ануттара-самьяксамбодхи являются одним и тем же деянием Будды. И все же при внимательном рассмотрении нам становится ясно, что если мы не будем со всей решимостью поддерживать, шлифовать и углублять «ум дзадзэн», то оно начнет постепенно чахнуть и затухать. Если мы не передаем дзадзэн, то мы не передаем буддадхарму; без дзадзэн эта удивительная Дхарма рано или поздно умрет. Всякий раз, когда мы сидим в дзадзэн, мы являем в нашей собственной жизни высшее просветление Будды. По мере того как крепнет наша медитативная практика, энергия дзадзэн пронизывает все сферы нашей жизни и проявляется во всем, что мы делаем. В этом-то и состоит практика.

 

Все, что нам нужно знать, у нас уже есть, но лежит мертвым грузом, пока мы не откроем и не сделаем все это своим достоянием. За нас этого никто не сможет сделать. Никто нам этого не даст. Ни один из будд и предков не смог бы сделать этого — они могли бы только указать путь. В конечном счете все зависит от нас. В этом и заключается суть нашей практики. Вот почему утром, днем и вечером мы садимся в позу дзадзэн. Вот почему все, что мы делаем, — все наши ежедневные действия — мы делаем в «уме дзадзэн».

Из глубин тишины и покоя, которых мы достигаем, сидя на дзафу(подушка для сидения), дзадзэн сияет в десяти направлениях, проникая всюду. Но если мы не обретем эту глубину в своем сидении, она не сможет раскрыться вовне и пронизать все уголки нашей жизни.

В Великом Пути будд и предков, передаваемом от поколения к поколению вплоть до этого времени и этого места, сердцевину образует единственное высшее учение — практика дзадзэн. Дзадзэн не прекращается никогда. В дзадзэн нет ни малейшего различия и ни малейшего зазора между пробуждением ума бодхи (стремления к просветлению), практикой, самим просветлением и нирваной. Дзадзэн — это Вселенная, которая превосходит время и пространство, бытие и небытие. Дзадзэн — это чистота и незапятнанность. Его добродетель поддерживает и питает «Я» и «не-Я». Он наполняет собой небо и землю и воздействует на все своей добродетелью. Дзадзэн дает жизнь коану, сутре, богослужению. Это — созидающая сила, тело и ум как проявление активности самой Вселенной. И хотя все это так, кто-то способен осознать это, а кто-то — нет. Самое важное для каждого из нас — соприкоснуться с дзадзэн.

Проникните в самое его сердце, к истоку всей нашей практики, и вы будете знать, что он с вами до конца жизни. Дзадзэн —неотъемлемая часть нашей человеческой жизни. Благодаря ему мы сохраняем связь со своей человеческой природой, помним, кто мы есть и что такое наша жизнь. Настолько он важен. Без него мы начинаем блуждать, не имея цели. Начинаем искать что-то вне себя. Нас одолевает абсурдное желание «приставить себе еще одну голову вдобавок к той, которая у нас уже есть». Изначально каждый из нас не имеет ни изъяна, ни недостатка, ни нужды в чем-либо внешнем, но пока мы не увидим этого, наше совершенство и самодостаточность пропадают втуне. Увидеть их можно лишь через Врата Дхармы освобождения — дзадзэн. Дзадзэн — это врата, самое средоточие нашей практики.

Достигнем ли мы совершенства или нет, обретем ли самопостижение или нет, продолжим ли обучение дзэн или нет — все это не имеет значения, пока мы практикуем дзадзэн. Пока продолжается наша медитативная практика, в нашей жизни — не важно, сознаем ли мы это или нет, — воплощается жизнь и самопостижение Будды. Поэтому прошу вас: не относитесь к практике дзадзэн с беспечностью, ведь это самое главное в вашей жизни. Пользуйтесь этой возможностью и дорожите ею как бесценным даром.

[Sopheya1984]

2. Горный свет: изучение дзэн

 

Когда пелена всего наносного, внешнего, условного спадет с нашего ума, вы увидите: истинное «Я» сияет в своей первозданной ослепительной чистоте. Под наслоениями живет будда, чей свет пронизывает всю Вселенную. Именно проблеск этого света и заставляет нас, замкнутых в скорлупе эго, ступить на путь практики. Это — ум бодхи (бодхичитта), ум, который говорит: «Почему должна быть вся эта боль, все эти страдания? В этом нет смысла. Разве так уж трудно просто быть самим собой, точно так же как дерево есть просто дерево, а собака — просто собака?» Похоже, что для нас, людей, это большая проблема — быть просто людьми. Всему виной — скорлупа эго, отделяющая нас от всего мира. Мы сами соорудили эту скорлупу и назвали ее «Я». На самом же деле она существует лишь в нашем уме. Все, что мы считаем «собой», мы складируем внутри нее, а все «остальное» держим снаружи. В процессе практики дзадзэн скорлупа эго разрушается. Это происходит не резко и драматично, просто дзадзэн постепенно точит скорлупу, мало-помалу она становится все тоньше, и в конце концов истончается до полупрозрачного, так, что сквозь нее уже пробивается изнутри свет. А снаружи через нее начинает струиться свет, пронизывающий всю Вселенную. Внутреннее и внешнее почти соприкасаются. По мере продолжения практики наш дзадзэн углубляется, и тогда скорлупа дает трещину. В это мгновение внутреннее и внешнее исчезают, и остается один лишь свет.

 

Мы сами конструируем реальность, которую называем «Я». Оно образуется из сочетания трех взаимообусловленных элементов — органов восприятия, объектов восприятия и осознания. Когда один из них дает сбой, тело и ум отпадают. Поскольку «Я», которое мы сконструировали, служит главным препятствием, мы должны осознать это «Я». Осознать, что проблема и препятствие заключается в «Я», — значит постигнуть это самое «Я». Препятствие становится тобой, ты становишься препятствием, и больше не остается ничего. Таким образом «Я» учит само себя и постигает само себя.

Препятствие учит «Я», боль учит «Я», «Я» учит боль. Именно об этом говорит Догэн в следующем отрывке из «Сутры гор и рек»:

«С древних времен знающие и мудрые живут рядом с водой. Живя у воды, они ловят рыбу, или же ловят Путь. Все это — обычные занятия тех, кто живет у воды; если же пойти дальше, то тут уже придется ловить «Я», ловить крючок, попадаться на крючок и попадаться на Путь. Когда Чжуаньцзы учит кого-нибудь, он встречает самого себя».

 

Догэн исподволь подводит нас к другому способу видения, к другой точке зрения на себя и на мир. Встреча моего учителя со мной — это встреча моего учителя с самим собой... и моя встреча с моим «Я». Разве это не Будда встречает Будду? Когда я учу вас, разве Будда не прозревает себя? Мы говорим: постигнуть себя — значит интимно приблизиться к самому себе. Интимная встреча с самим собой — это постижение Будды Буддой.

Это действие удостоверяет и делает реальным просветление всех будд в десяти направлениях, во всей необъятности миров — будд прошлого, настоящего и будущего. Развитие подобной интимности и является главной целью в отношениях учителя и ученика. В конечном счете учитель учит самого себя и ученик учит самого себя.

 

Тело и ум отпадают, и происходит слияние — то же самое слияние, которое мы видим в учении, известном как Пять Уровней Дуншаня. Первый Уровень Дуншаня — это относительное внутри абсолюта. Под абсолютом понимается абсолютная основа реальности, не постижимая ни глазом, ни ухом, ни носом, ни языком, ни телом, ни умом. Относительное внутри абсолюта — это царство пустоты, глубокое самадхи. Но в этом глубоком самадхи нет никакого знания, потому что, когда становишься болью, уже нельзя знать боль; когда становишься Му, уже невозможно знать Му. Как только мы становимся коаном или преградой, мы перестаем знать об этом.

Познание, постижение происходит лишь на Втором Уровне — уровне абсолютного внутри относительного. Это сфера кэнсё, осознания. Выйдя из царства пустоты и вступая в мир, где царствует всевозможное разделение, — прямо на границе этих миров, — мы осознаем, что именно пережили.

Третий Уровень представляет собой выход из царства абсолюта. Это «сейчас-ная» деятельность, синтез абсолютного и относительного. Это уже не абсолютное и это уже не относительное. Именно здесь начинает проявляться сострадание, ведь когда мы смотрим на мир, мы различаем свое лицо во всем, что видим. В каждой вещи мы видим не что иное, как вот это самое тело и ум. Но это еще не есть полнота. Чего-то не хватает, потому что все еще сохраняется противоположность абсолютного и относительного.

А это выводит нас на Четвертый Уровень — уровень взаимного сближения и слияния абсолютного и относительного.

Это и есть десятая ступень. Мальчик, который искал быка (свое «Я»), теперь превратился в одетого в лохмотья старика, который спустился с горы и направляется обратно на рыночную площадь. Никго не может определить, кто он — мудрец или обыкновенный человек. Оставаясь незаметным и неузнанным, он являет миру свое учение.

Но двойственность все еще остается. Только на Пятом Уровне достигается единство. В этом достижении единства нет и следа просветления и никакой возможности разделить абсолютное и относительное, учителя и ученика. Последний уровень является также заключительным этапом во взаимо отношениях учителя и ученика. По мере того как ученик совершенствует свое понимание, расстояние между ним и учителем сокращается. Образно выражаясь, можно сравнить ученика с окружностью, а учителя — с точкой в ее центре. Суть происходящего в том, что окружность сужается и в конце концов сливается с точкой, так что их уже нельзя отличить друг от друга.

К примеру, Догэн говорит о рыболовном крючке; в этом языке ловец и тот, кто попадается на крючок, — не две разные вещи: удочка удит удочку. То же самое можно сказать и об учителе с учеником.

     

"Благородные последователи буддийского учения должны знать: прежде всего, вам надлежит иметь нерушимый ум, ищущий бодхи, и устремить взор в абсолютную сферу, где ничто не умаляется и ничто не возрастает.»

Увидеть что-то — значит быть им. Увидеть коан — значит быть коаном. Мы способны увидеть коан только потому, что мы и есть коан. «Кто-то», о котором говорит Догэн, это Цзяшань, человек, который видит Чжуаньцзы. Когда он видит Чжуаньцзы, он становится Чжуаньцзы. Вот что значит видеть. Чжуаньцзы видит Чжуаньцзы. Му видит Му. Дыхание дышит себя. Никого больше нет — никакого «другого».

Соответственно, «когда Чжуаньцзы учит кого-нибудь, он встречает самого себя». И тот, кого здесь встречают, это истинный человек. Истинный человек — это истина, реальность, просветление, постижение, сущность бытия, сатори-, это опыт встречи с самим собой. Вот почему я говорю, что забыть себя — значит интимно приблизиться к своему «Я». А что такое «Я»?..

Потому-то речь и идет о постижении своего истинного «Я». Начало этому положил сам Будда. Шакьямуни заглянул в сердце Махакашьяпы и передал ему учение. Махакашьяпа глубоко принял передачу лица, сердца, тела и глаз Шакьямуни, так что его лицо перестало быть его собственным лицом и сделалось лицом Шакьямуни.

Поэтому мы и говорим о прямой, личной передаче. Так же как Шакьямуни заглянул в сердце Махакашьяпы, Махакашьяпа заглянул в сердце Ананды и передал ему то же самое лицо.

Одно поколение за другим, будды и предки вместе со своими учениками видят друг друга и прямо, лично передают истинное учение. Прозрение Шакьямуни заключалось в том, что все существа совершенны и самодостаточны. Это относится к каждому из нас. 

Будда сказал так: «Мое учение не зависит от писаний и передается без посредства священных книг».

Недаром великого мастера Умэня Хуэйкая так возмущал этот случай: «Золотоликий Гаутама здесь переходит всякие границы. Он принижает благородную истину. Он расхваливает баранью голову, а вместо нее продает собачину». Какую же истину передает Будда? Умэнь продолжает: «Если бы в этот момент все вокруг улыбнулись,

кому бы он передал истинную Дхарму?» А с другой стороны, если бы никто не улыбнулся, что стало бы с Дхармой?..

 Неужели к этому и сводится истинная Дхарма, несравненная нирвана, тончайшее учение о бесформенной форме — к цветку и улыбке? Передавать-то на самом деле нечего, ибо мы уже обладаем всем, что нужно. То, что происходит при передаче Дхармы, определяется исключительно нашим духовным опытом. Это не имеет ничего общего с посвящением, завещанием или наследованием в какой бы то ни было форме. По существу, слово «передача» здесь попросту теряет всякий смысл, если только мы не сделаем оговорку, что это передача непередаваемого, или не назовем ее отождествлением ученика и учителя, при котором опыт того и другого находится в полной гармонии друг с другом, черпая из одного и того же источника. Если вы думаете, что Шакьямуни на Грифовой горе показал цветок, то вы совсем ничего не поняли в этой истории.

В стихотворении, посвященном этой передаче, Умэнь говорит: «Цветок поднят вверх — и тайна раскрыта. Кашьяпа расплывается в улыбке, а народ молчит в растерянности».

Тайна, истина, превосходящая слова и писания, — вот что постиг Кашьяпа. О передаче Дхармы Ананде Умэнь говорит: «Старший брат зовет — младший откликается. Семейный позор выплыл наружу». Что значит семейный позор? Семейный позор — это то, что этой невыразимой истиной, этим безграничным совершенством оказалась

жизнь каждого из нас. Зов и отклик являются всего лишь подтверждением этого факта, свидетельством прозрения в этот факт. А прозрение, в отличие от понимания, убежденности или веры, обладает преображающей силой.

Прозрение преображает нас. Оно пронизывает наше бытие на такую глубину, к которой пониманию, убежденности и вере даже не подступиться. У веры, убежденности и понимания есть определенное место, но они не имеют ничего общего с передачей светильника. Семейный позор — это вечная Весна, Весна, которая никогда не кончается, которая неподвластна климату, времени, законам природы. «Оно», как называет это Умэнь, остается неизменным всегда и во все времена. И, само собой разумеется, эта Весна, это Оно — всегда вместе с нами. Вокруг нас — прекрасный весенний день. Он длится и длится без конца. Наши страдания и боль могут омрачить его, наши личные проблемы — заслонять его от нас, наша алчность, злоба и невежество могут совсем скрыть его от нас — и тем не менее этот весенний день всегда сияет в жизни каждого из нас.

Курица-наседка долбит клювом яйцо, и одновременно с этим готовый вылупиться цыпленок помогает ей, пытаясь разбить скорлупу изнутри. Бух-бух... тук-тук... бух-бух... тук-тук... Если курица слишком поспешит и разобьет яйцо раньше времени, то вылупится недоразвитый птенец, обреченный на гибель. Если же, наоборот, наседка запоздает, цыпленок задохнется внутри яйца. Невозможно предсказать, когда именно наступит нужный, единственно подходящий момент — для каждого человека он свой. Подобно тому как учителя из поколения в поколение различаются внешне, но не по существу, ученики тоже отличны друг от друга лишь по виду, а не по сути.

Все мы обладаем сознанием будды, все мы совершенны и самодостаточны от природы. Но у каждого из нас свое прошлое, своя карма, свои барьеры, которые нужно преодолеть. Пока остается привязанность к чему-либо, остается и эго, а значит, тело и ум не отпадут. С помощью дзадзэн мы очищаем ум, пока он не станет абсолютно пустым. Мы просто сидим и ждем, пока не закончится процесс созревания и не произойдет прорыв.

Будде тоже пришлось побеждать своих демонов — так почему же кому-то из нас должна быть поблажка? Демоны являются под разными именами и в разных обличьях, но демон есть демон, и мы сами создаем каждого из них своим умом и тем, как мы используем этот ум. Единственный способ одолеть демона — это позволить ему появиться; не убегать от него, не подавлять его, не отрицать его существование и даже не отвергать его, а радушно его встретить, стать им — всем телом и умом. Только тогда у него выпадут клыки и когти, только тогда погаснет пламя.

Я тебя сотворил — я тебя и уничтожу. И когда мы наконец освобождаемся от ноши, которую тащили с собой, когда мы скидываем на землю тюк и снимаем шоры, то видим перед собой прямой, открытый путь, и уже ничто не отделяет нас от мириадов вещей.   Когда мы практикуем дзэн, все, что мы делаем, становится личным наставлением. Когда мы практикуем с умом начинающего, десять тысяч вещей тоже учат нас. Все служит прямым указанием. Слушаться этого прямого указания — лучшее, что мы можем сделать. Оно окружает нас и пронизывает нас, мы сосуществуем с ним — так как же мы можем говорить о нем? Где найти такое место, чтобы говорить о нем? Как возможно даже указывать на него? Палец, указывающий на луну, и есть луна, а луна и есть палец; палец видит луну, и луна видит палец. Луна постигает «лунность», палец постигает «пальцевость» — и оба они постигают друг друга. Их нельзя отделить друг от друга иначе, как неправильно ориентируя собственный ум, моделируя реальность, говоря себе, кто мы и что есть наша жизнь. Догэн пишет:

«Глубина взаимосвязи между Буддой и каждым из нас неизмерима. 

Следует сесть и тихо поразмыслить над этим. 

Через лицо Шакьямуни мы отразим его глаза в наших собственных. 

Когда это произойдет, наше зрение станет зрением Будды, наше лицо — изначальным лицом. 

Это лицо непрерывно передавалось через поколения вплоть до наших времен. 

Вот что значит прямая личная передача. 

В каждом поколении каждое лицо было лицом Будды. 

Откройте глаза, непосредственно передавайте и принимайте Дхарму через глаза. 

Найдите прямую передачу лица через лицо. 

Сущность прямой передачи в том, чтобы давать и получать лицо. 

Раскройте ум. Передавайте и принимайте через ум. Откройте тело и передавайте тело посредством тела — не важно, в каком месте и в какой стране. Передача всегда происходила именно так».

 

Прорыв происходит в мгновение ока, при этом не имеет никакого значения, кто вы — начинающий или опытный ученик. Иногда мне говорят: «Я занимаюсь уже десять лет и до сих пор ни к чему не пришел. Как же у того-то все получилось всего лишь за восемь месяцев?» Кто знает? Я представления не имею. Восемь месяцев, год, пять лет, три года, два года, двадцать лет... главное — заниматься практикой ради самой практики, наслаждаясь самим процессом, в противном случае суть дела просто прошла мимо нас. Сам дзадзэн, помимо прямого указания, является просветлением. Всякий раз, когда мы в уме бодхи садимся и принимаем позу Будды, мы выражаем собой бытие всех будд прошлого, настоящего и будущего. Осознаем ли мы это или нет, но этот свет, который и есть наша жизнь, проникает повсюду и наполняет собой всю Вселенную.

Однажды Догэн написал:

Текут часы вечернего дзадзэн;

Сон еще не пришел.

Все больше я понимаю, как горы и реки

Полезны для того, кто ище т Путь.

Звуки речной долины ласкают мой слух,

Лунный свет льется мне в глаза —

А больше — н е т ничего.

[Sopheya1984]

3. Неисчерпаемый кладезь: теоретические занятия

 

принцип «независимости от слов и писаний» не следует понимать как отказ от языка — речь скорее идет о том, чтобы быть хозяином языка, а не его жертвой. Догэн-дзэндзи писал: «Не следует превозносить зрение и слух над сутрами.

Сутры не лгут — это сами люди обманываются. Когда мы полностью отдаемся изучению сутр, они раскрываются перед нами во всей своей глубине. Сутры — это вся Вселенная. Следуя за каждой сутрой, вникая в ее смысл, мы увидим, как перед нами возникает бесконечное множество новых, неслыханных сутр». 

Все религии исходят из мистического опыта своего основателя. Когда основатель умирает, его последователи вспоминают его речи и проповеди и записывают их; так появляются священные тексты, писания. Через несколько поколений именно эти писания становятся объектом культа. Формируется организация, возникает духовенство, и сам мистический опыт полностью подменяется словами и понятиями, которые его описывают. Нам нужно познакомиться со словами и понятиями, описывающими реальность, и в то же время подняться над этими словами и понятиями.

В самом глубоком смысле сутры и коаны — это не средства к достижению цели, а средства, заключающие в себе цель.

Сутры и то, куда они ведут, — это одна и та же реальность. Процесс и цель, практика и просветление — одна реальность.

Догэн писал: «Когда люди говорят, что речи Будды — это всего лишь слова, они не понимают сущности буддадхармы.

Повседневный язык последователя Будды должен быть единым целым со всем Мирозданием. Нужно ясно понимать, что поскольку повседневный язык есть вся Вселенная, то вся Вселенная оказывается повседневным языком. Мы должны научиться делать слова своим достоянием и свободно использовать их в своих высказываниях, превращать океан в уста, а гору — в язык. Это — повседневная жизнь настоящего языка».

В дзэн есть знаменитое изречение: «нарисованными пирогами не наешься». Человек, читающий описание восхитительной трапезы из семи блюд, начиная с аперитива и заканчивая десертом, не насытится этим описанием.

Нарисованные пироги — это слова и понятия. С обыденной точки зрения нарисованные пироги не утоляют голод, не достигают истины, не могут решить проблемы. Но Догэн говорит: «в пустом небе нельзя отыскать ничего, кроме образов. Если вы скажете, что образ нереален, то все вещи нереальны. Если все вещи нереальны, то Дхарма нереальна. А если Дхарма реальна, то нарисованные пироги тоже должны быть реальны».

Образ есть реальность, реальность есть образ. Смысл концепции единства образа и реальности очевиден. То, что мы называем реальностью, мы создаем своим умом. Эта реальность формируется, когда соединяются объект восприятия (образ), орган восприятия (глаз) и способность к осознаванию. Таким образом, изображение Будды есть сам Будда. Слово древних будд — это весь феноменальный мир. Оно оно есть сама эта Вселенная.

Всему свое время — время призывать: «Сожгите изображения Будды», и время говорить: «Поклонитесь изображению Будды». Всякий раз утверждение соответствует конкретной ситуации; действие должно соответствовать обстоятельствам. истина не меняется, меняются лишь средства, ведущие к ее постижению. Существование книжного учения в традиции, стремящейся к свободе от слов, вовсе не является парадоксом. Понять это — значит постичь «неисчерпаемый кладезь», абсолютную свободу, не привязанную ни к слову, ни к молчанию.

 

4. Воплощение невидимого: богослужение

Поскольку богослужение не вписывается в наше научное мировоззрение, мы склонны к огульному его отрицанию. 

для нашей культуры характерно сосуществование двух диаметрально противоположных реакций на богослужение. На одном полюсе находятся те, в ком очень сильна привязанность к форме; на другом — те, кто категорически отвергает все даже отдаленно напоминающее религиозный обряд. Ритуальное поведение является неотъемлемой частью жизни — не только человеческой, но и всякой — жизни пчел, волков, кошек, птиц, и т. д. Ритуальность присуща любым формам взаимодействия между людьми.  

В теистических религиях богослужение подтверждает связь человека с Богом. В христианстве, например, особое значение придается личному общению с Иисусом, а в иудаизме делается упор на восстановлении связи индивида с истинами Ветхого Завета. В дзэн-буддизме вопрос о божественном существе отходит на второй план, а в центре внимания оказывается сущность бытия, природа Будды, которая неотделима от природы «Я». Все дзэнские обряды и ритуалы постоянно преследуют одну и ту же цель, подводя нас к осознанию нераздельности «Я» и десяти тысяч вещей. Дзэнское богослужение — это упайя, «искусное средство». Как и дзадзэн и все прочие области нашего обучения, оно служит методом раскрытия истины, которой является жизнь каждого из нас. «Искусные средства» необходимы потому, что каждый из нас от природы совершенен и самодостаточен. Мы уже обладаем полнотой бытия. То, что мы ищем, лежит прямо перед нами. Но то, что мы это понимаем, еще ничего не значит; понимание здесь совершенно бесполезно — нужно осознать это как движущую силу нашей жизни. А для того, чтобы практика или богослужение были действенными, необходимо вкладывать в них всю свою душу. Практика возможна только при условии полной самоотдачи. 

 в дзэн нет никаких учителей и там нечему учить, ибо мы уже обладаем тем, что ищем. Первая служба дня и выражает эту мудрость. Это соединение с тем, что уже есть в нас, — с нашей природой будды, с нашим личным просветлением.

 Выражение благодарности обладает творческой силой — так же, как и выражение недовольства. Наша практика — это мы сами, практика и цель практики совпадают, причина и следствие образуют единство. Благодарение способно реально изменить наше самоощущение и мировосприятие.

 

Третья утренняя служба посвящена нашему семейному наследию, нашим личным предкам. Необходимость поклониться своим родителям — главный камень преткновения для многих наших учеников-американцев. «Не могу я кланяться своим родителям, я же их ненавижу!» — заявляем мы. Все дело в том, что пока мы внутренне не примем собственных родителей, мы не можем по-настоящему принять самих себя. Если мы не помирились с родителями — какими бы они ни были, как бы ни обманули наших ожиданий, — мы не сможем до конца примириться с собой. Осознание своей принадлежности к генеалогической линии, кровной связи с родителями и прародителями в череде сменяющих друг друга поколений является важной буддистской практикой. Мы начинаем видеть, как здесь и сейчас встречаются два жизненных потока — генеалогическая передача нашего родового наследия и непосредственно-духовное, от ума к уму, откровение Будды. Они оживают в жизни каждого из нас.

 

Четвертое утреннее богослужение — это целительная служба для тех, кто нуждается в поддержке. В начале этой службы звучит такая фраза: «Когда бы ни раздался этот вдохновенный призыв, он будет услышан и не останется без тонкого ответа». 

Буддизм учит, что жизнь — это Нерожденное, а смерть — Неугасающее. 

Принятая в дзэн официальная брачная церемония совершается лишь после того, как пара уже стала мужем и женой, — только они сами могут соединиться друг с другом. В этом обряде нет ничего магического — магия уже присутствует в их жизни — и в вашей тоже. Богослужение может лишь одно — сделать эту магию зримой для всех. 

Когда мы рассматриваем ум как орган восприятия, понятие реальности существенно расширяется, выходя за границы привычного для Запада. Объектом ума является мысль; мысль, таким образом, творит реальность. 

Вследствие такого отождествления дзэнские церемонии не являются религиозным культом. Религиозный культ предполагает, что вне нас существует нечто большее и высшее. В дзэн-буддийских обрядах мы отождествляем себя с Буддой, выражаем в действии тот факт, что мы с Буддой — одно и то же и что мы с вами — одно и то же. Наставление в дзэнском богослужении всегда апеллирует к интуитивному постижению. Ничто не объясняется. Богослужение совершается так, будто каждый из нас уже все знает. Один будда говорит с другим буддой. Чтобы услышать эту речь, необходимо научиться слушать по-новому и отказаться от привычных представлений. Восприятие должно быть прямым и непосредственным. Благодаря этому прямому, непосредственному и интимному постижению истины, богослужение в дзэн становится мощным «катализатором» «Я». Мы вдруг осознаем, что все замыкается на нас самих, что мы ответственны за все Мироздание и виноваты во всех мировых бедствиях. Осознав всеобщую нераздельность, мы уже не можем никого обвинить, равно как и считать себя жертвой. 

Вместе с мудростью, которую дает прозрение, неизбежно рождается сострадание. Сострадание — это действенное воплощение мудрости в мире. Когда «Я» предано забвению, остается только десять тысяч вещей. Наступает осознание того, что все сущее есть не что иное, как ты сам. Если кто-то падает, ты помогаешь ему подняться; если загрязнена окружающая среда, ты очищаешь ее. Это твой мир. Личная, интимная забота о нем и есть сострадание.

 

Вне всякого сомнения, богослужение требует от нас немалой веры. Веры требует вся наша практика в целом.

С самого начала нам не обойтись без определенной опоры на веру, так как на первых ступенях обучения все, что мы делаем, еще не нашло себе подтверждения в нашем личном опыте. Мы постоянно опираемся на веру и в ситуациях, никак не связанных с религией или богослужением. Мы верим своим докторам, своим адвокатам, своим дантистам. Мы доверяем нашим партнерам и нашим товарищам. Мир держится на доверии, договоре и обязательствах. Доверие, действующее в практике дзэн, основывается, однако, на вере в себя, на чувстве, которое мы испытываем в данный момент, а не на ожидании каких-то выгод для себя в будущем или расчете получить что-то от других. Вопрос не стоит так, что, мол, если я буду верить, то это принесет мне то-то и даст мне то-то. Мы практикуем дзадзэн, веря, что можем достичь просветления, что мы в конце концов и должны достичь просветления. То же самое и в дзэнском богослужении. Оно начинается с акта веры, но по мере развития и углубления нашей практики мы начинаем понимать его по-другому. Эвелин Андерхилл в своей книге «Мистицизм»* говорит о восьми уровнях молитвы как о восьми ступенях мистического опыта. Она начинает с «молитвы-просьбы», а заканчивает «молитвой-единением».

К концу обучения в богослужение превращается вся наша жизнь.

(* выписки из книги - в ветке с тем же названием)

 

Практика дзэн — это не столько деятельность в мире, сколько деятельность самого мира.

...Духовная же власть связана с самопостижением. Когда мы постигаем свою истинную природу, рождается нечто противоположное стремлению к манипуляции. Осознав иллюзорность своего «Я», мы вдруг прозреваем «Я» в другом

Почему-то учения, имеющие отношение к духовной силе религии — не важно какой, — обычно не доходят в своем развитии до воплощения на уровне повседневности и быта. Практика облегчает жизнь, она не связывает нас, а наоборот — делает свободными. Что нас связывает, так это алчность, злоба и невежество. Учение освобождает нас, точнее говоря, оно помогает нам осознать внутреннюю свободу, которой мы уже обладаем и обладали с самого начала.

 

Но разве цель практики дзэн — не единство? Так почему Юаньу говорит о необходимости различать? Если вы думаете, что цель нашей практики — это единство, давайте-ка хорошенько вникнем в этот вопрос. Единство — это только одна сторона. Есть и другая — десять тысяч вещей. Мы должны понимать, что десять тысяч вещей, то есть весь феноменальный мир и его абсолютная основа — единство, — не являются двумя отдельными реальностями. Они сливаются воедино. Вы и я — одно и то же, но я — не вы, а вы — не я. Оба эти утверждения истинны одновременно.

 

Механическую имитацию можно предотвратить лишь с помощью великой веры, великого сомнения и великой решимости — трех «китов», на которых держится истинная практика. Великое сомнение напряженно взаимодействует с великой верой, и, вкупе с глубокой решимостью идти все дальше вперед, они поддерживают ученика в активной форме, не позволяют рассла8биться и успокоиться. В обучении дзэн нет ни бунта, ни покорности. Что тогда в нем есть?

Все эти «искусные средства», все учение, все аспекты богослужения — все это есть тайна, которая раскрывается в восьмидесяти четырех тысячах неуловимых действий, составляющих нашу практику. Это — тайна того, как достичь мира, танцевать, колоть дрова и носить воду. Эта тайна — удивительный танец Дхармы, который называется жизнью. Но чтобы ее постичь, нужно ее станцевать. Она не раскрывается из слов, которые ее описывают, и не содержится в наших идеях о ней. Это — сама реальность. Танец, поклон, голос. Не пустая демонстрация внешних форм, а воплощение будд и предков прошлого, настоящего и будущего.

[Sopheya1984]

В целом мире нет учителя, который может нам что-то дать, и нет ничего такого, что мы должны получить, ведь каждый из нас уже совершенен и то, что мы ищем, находится в нас самих.

Уникальность Заповедей Будды  в сравнении с другими религиозно-этическими учениями заключается в том, что в их основе лежит переживание на опыте иллюзорности эго. Этот опыт меняет все.

Обычно проходит несколько лет, а потом, где-то на средних ступенях обучения, Заповеди начинают по-настоящему наполнять жизнь человека. Это созревание, достижение зрелости называется праджня — мудрость. С помощью мудрости мы познаем, что самости не существует, что «Я» не имеет какого-либо твердого, неизменного определения.

Стоит пережить чистую пустоту, прояснить для себя значение опыта не-Я — и мы начинаем видеть, что между «Я» и другим нет преград. Мы видим, что десять тысяч вещей, с одной стороны, и это тело и ум — с другой, суть одна реальность, что «Я» ничем не отличается от этого мириада вещей. Тогда мудрость начинает свободно действовать, и вера больше не нужна. Сам наш опыт подтверждает Заповеди.

Мудрость в действии мы в дзэн называем состраданием, осуществлением Заповедей.

К самому концу обучения, когда мудрость уже непосредственно действует через ученика, Заповеди официально передаются ему от учителя в процессе так называемого дэнкай.

Объяснить, как действует карма, проще всего так: то, что мы делаем, и то, что с нами происходит, — одно и то же. Карма — это действие, и одной из важнейших ее характеристик является способность накапливаться, тянуть дальше цепь причин и следствий. Потому в каноне и сказано: «Когда первая мысль рождена заблуждением, все последующие мысли ложны. Когда первая мысль рождена просветлением, все последующие мысли светлы».

 

Гатха искупления начинается так: «Всю дурную карму, созданную мною за все времена из-за моей безначальной алчности, злобы и невежества...» Мы находим причины дурной кармы в алчности, злобе и невежестве, поскольку каждый из этих пороков происходит от иллюзии отделенности «Я».

«...порожденную моим телом, языком и мыслью...» — продолжается гатха. Речь идет о путях создания кармы. Мы создаем карму действиями своего тела, словами, которые произносим, а также мыслями, причем все три способа равноценны. дурная мысль обладает такой же силой, что и дурной поступок. Желание ударить кого-то создает карму, равносильную самому этому действию. (Нагорная проповедь Иисуса)

Определив дурную карму и пути ее возникновения, мы затем искупаем ее, становимся одним целым с ней, берем на себя ответственность за нее. Взяв на себя ответственность за карму, мы делаем ее своей собственностью. А когда она стала нашей собственностью, у нас появляется возможность как-то повлиять на нее. Пока вы не возьмете на себя ответственность за карму, вы бессильны изменить ее: виноватым всегда оказывается кто-то другой или что-то другое. Вы всего лишь жертва. Признание ответственности наделяет нас силой вырваться из бесконечного круговорота причин и следствий. По существу, в процессе искупления закладывается фундамент и формируется готовность для получения Заповедей.

 

В ракурсе «Трех хранимых Драгоценностей» Драгоценность Будды «направляет небеса и направляет людей, порой проявляясь в виде беспредельной пустоты, порой — в виде крошечной пылинки»; Драгоценность Дхармы «кружится в неисчерпаемом кладезе, направляя неодушевленные вещи и направляя одушевленные существа»; а Драгоценность сангхи «избавляет от всяческого страдания и освобождает от власти Трех Миров».  

Приняв прибежище в Трех Драгоценностях, мы затем получаем три Чистые Заповеди: не творить зла, практиковать добро и направлять к добру других. Чистые Заповеди определяеют гармонию, естественный порядок вещей. Если мы избегаем зла, совершаем добрые поступки и творим для других, то мы находимся в согласии с естественным порядком всех вещей. Неделание зла — «постоянное место всех будд». Добрые дела — «Дхарма самьяксамбодхи, путь всех существ». А практиковать добро для других — значит «превосходить обыденное и возвышаться над священным, освобождать себя и других».

.. Эгоцентрической сексуальности противостоит сексуальность, преображенная любовью; ее-то мы и должны осуществлять, выражать в наших личных взаимоотношениях.

.. «В сфере изначально чистой Дхармы противоположность невежества зовется Заповедью о воздержании от опьяняющих веществ».

..«Осознай “Я” и “другой” как одно целое. Не превозноси себя и не обвиняй других». «Будды и предки постигли абсолютную пустоту и постигли великую землю.

Когда явлено великое тело, нет больше ни внутреннего, ни внешнего. Когда явлено тело Дхармы, под ногами не остается больше ни пяди земли».

.. «Осуществляй гармонию. Не давай м е с та гневу». «Природа “Я” ясна и очевидна. В сфере не знающей эго Дхармы забвение себя зовется заповедью обуздания гнева».

Десятая Заповедь: «Познавай вещи в их сокровенности.

Не оскверняй Три Драгоценности». «Переживание Дхармы всем телом и умом — это сердце мудрости и сострадания. Добродетели возвращаются к океану реальности». Лучше всего понимать эту Заповедь так: даже давать повод к мысли о том, что между буддами и обыкновенными существами есть различие, — значит осквернять Три Драгоценности и нарушать эту Заповедь.

 

Когда мы только начинаем практику, мы используем Заповеди как руководство, чтобы жить как будда. Мы хотим знать, как жить в гармонии со всеми существами, и не желаем откладывать это до той поры, когда на нас снизойдет просветление. Поэтому мы практикуем Заповеди. Мы работаем с ними так же, как работаем с дыханием или с коанами. Практиковать — значит осуществлять. Мы осуществляем Заповеди. Познав Заповеди, мы начинаем остро чувствовать моменты, когда мы их нарушаем. Нарушив Заповедь, мы признаем это, берем на себя ответственность за это и снова возвращаемся к Заповеди.

Это очень похоже на работу с дыханием в дзадзэн. Мы садимся на подушку и даем обет работать над дыханием, быть дыханием. Но не проходит и трех вдохов-выдохов, как обнаруживается, что мы уже думаем о чем-то постороннем и бесконечно далеки от слияния с дыханием. Когда такое происходит, мы признаем это, берем на себя ответственность за это, отпускаем мысль и возвращаемся к дыханию. Такова наша практика дыхания, и такова же наша практика Заповедей. Такова наша практика жизни вообще. Не следует рассматривать практику как процесс достижения чего-то, процесс, который ведет нас к просветлению. Практика сама по себе есть просветление.

 

В течение недельного курса обучения каждый посвященный шьет себе собственное ракусу, миниатюрное кэсу, символизирующее одеяние Будды, произнося с каждым стежком: «Будь одним целым с Буддой, будь одним целым с Дхармой, будь одним целым с сангхой». Вы можете представить, какое колоссальное количество духовной энергии сосредоточивается к концу недели в этом ракусу. Ракусу будет вечно служить ученику напоминанием о цели его жизни. Каждое утро в дзэндо мы кладем свое кэсу на голову и произносим: «Необъятно одеяние освобождения, не имеет формы сфера благодеяния. Я облачаюсь в учение Татхагаты, спасающее всех живых существ». 

Получить Заповеди — это одно, но подлинная суть практики в том, чтобы абсолютно слиться с Заповедями, являть их своей жизнью. Когда мы становимся одним целым с Заповедями, мы осознаем, что не существует ни дающего, ни получающего и нечего ни давать, ни получать.

Заповеди — это меч, который убивает, и меч, который дает жизнь. Меч убивающий — это абсолютная основа реальности, не-Я. Меч, дающий жизнь, — это сострадание, которое рождается из познания не-Я. Заповеди — это клинок просветленного ума. Время получать их наступает тогда, когда они уже проявились в нашей жизни.

Заповеди следует ясно понимать и в буквальном смысле, и с точки зрения сострадания и благоговения перед жизнью, и с точки зрения Абсолюта, единого сознания. Глубина их смысла теряется, если мы воспринимаем их упрощенно, сводим к перечню правил, списку всяческих «можно» и «нельзя». Цель Заповедей — не связывать, а освобождать. В сущности, они характеризуют жизнь совершенно раскрепощенную, полную, свободную. Действие Заповедей состоит в том, что они делают достоянием ума то, что уже наличествует в нем. 

Что такое прибежище? Что, собственно говоря, такое Три Драгоценности? Мы говорим: «Будда, Дхарма, сангха», но что это означает? Это всего лишь слова. Что в действительности есть Будда и слияние с Буддой, слияние с Дхармой, слияние с сангхой? Это не просто какая-то идея.

Это — реальность, состояние сознания, состояние бытия.

Это состояние бытия, гармоничное с морально-этическими

законами.

[Sopheya1984]

6. Напиши Весну: художественное творчество

 

Догэн пишет: «Созерцая формы всем телом и умом, слыша звуки всем телом и умом, мы понимаем их интимно». интимность означает неразделенность. Интимно знать какую-нибудь вещь — значит быть самой этой вещью. Дидзан однажды спросил Фаяня: 

— Жоцза, откуда ты пришел?

— Я странствую без цели, — ответил Фаянь.

— Чего ты ищешь?

— Не знаю.

— В незнании больше всего интимности, — заметил Дидзан, и в это мгновение на Фаяня снизошло великое просветление.

В интимности нет никакого внутреннего диалога, который бы сообщал нам, что мы делаем успехи или не делаем успехов, который вечно оценивает, сравнивает, анализирует, судит. Свидетель исчезает — нет больше ни тела, ни ума, ни «Я», ни другого. Не существует ни субъекта, ни даже объекта восприятия. Когда мы становимся самой вещью, она заполняет собой всю Вселенную. Когда сама вещь заполняет собой всю Вселенную, то картина мира, при помощи которой мы оцениваем, анализируем, сравниваем, понимаем и знаем, перестает существовать.

 Достичь состояния просветленности мириадом дхарм — значит отбросить тело и сознание «Я» и «другого». Мириад дхарм — это весь мир феноменов. Достичь просветления всем феноменальным миром — значит отбросить тело и сознание «Я» и «другого». Достичь просветления изображением Весны — значит войти в саму Весну. Весна просветляет художника, художник просветляет Весну. «Я» предано забвению, и Весна предана забвению.  Это самое мгновение есть прошлое, настоящее и будущее. Просветление всем феноменальным миром — это забвение «Я», а забыть себя — значит «отбросить тело и ум “Я” и “другого”». И тогда «от просветления не остается и следа, и это бесследное просветление продолжается без конца.

 Вам следует знать, что если вы ищете просветления не в сливовых цветах, то вы не найдете его, даже если оно будет прямо у вас в руках. Будь оно даже прямо у вас перед носом, вы не увидите его. Сегодняшний день — не наш день, но день Пути будд. Мы должны немедленно открыть просветленное око сливовых цветов и прекратить поиски всего другого».

 Что такое изначальное лицо, не имеющее ни рождения, ни смерти? Каким образом Весна в сливовом цвету переходит в картину? Все это — коаны, и нет нужды говорить о том, что они ускользают от любых объяснений. В непосредственно личном обучении должна быть явлена сама реальность. Живые, а не мертвые слова, слова, в которых раскрывается «отпадение тела и сознания».

Дзэн — это не деятельность в мире, а деятельность самого мира. Писать Весну, писать око Будды значит являть сокровищницу ока истинной Дхармы.  

 

7. Чудо жизни: телесная практика

 

Телесная практика связана с постижением своего истинного «Я» через тело, осознанием того, что это самое тело является телом будды, телом всей Вселенной.

Постигнуть свое истинное «Я» необходимо всем своим существом. К сожалению, в стремлении к самопознанию обычно видят всего лишь функцию интеллекта.  

 Человеческое тело не является препятствием на пути к просветлению; скорее это средство для его достижения. Посредством тела мы практикуем, достигаем просветления, осуществляем и обретаем Путь. Поскольку тело наполняет собой ум, а ум пронизывает тело, мы говорим о «взаимопроникновении тела и сознания». Иначе говоря, тело/ум — это вся Вселенная во всех ее направлениях. Воспринимать себя как нечто обособленное от этой планеты и от всей Вселенной по меньшей мере неверно с научной точки зрения. 

 

Догэн писал: «Хотя тело и ум не имеют в себе никакой скверны, существует истина очищения тела и существует истина очищения ума. Она не только очищает тело и ум — она очищает даже землю и деревья. Земля никогда не была покрыта пылью и грязью, и все же очистить ее — желание будд. Даже получив плод Просветления, они не отступают и продолжают свое дело. Этот высший принцип труден для понимания. Этим высшим принципом является ритуальное поведение. Постижение Пути и есть ритуальное поведение».

Это не попытка избавиться от скверны, грехов и вины, а скорее подтверждение своей изначальной чистоты и пустоты, совершенно свободной от всякой двойственности. Здесь нельзя говорить ни об избавлении от загрязненности, ни о поиске чистоты.

 Что бы вы ни делали — ели, работали, кланялись, — присутствуйте в этом деле всем телом и умом. Прислушивайтесь к себе, к своему телу, к своей жизни. Каждое действие в дзэн — это не просто ритуал, это таинство. Если Дхарма — это просветление,то и пища — это просветление. Следовательно, в акте вкушения пищи заключается истина всех дхарм. Полное понимание этого возможно только среди будд. В то самое мгновение, когда мы принимаем пищу, мы обладаем абсолютной реальностью: сущностью, субстанцией, энергией, деятельностью, причинностью. Итак, Дхарма — это вкушение пищи, и вкушение пищи — это Дхарма. Эта Дхарма дарит радость буддам прошлого и будущего. Это вкушение пищи исполнено святого наслаждения и восторга».  По словам Догэна, тэндзо (главный повар) в японском дзэн-буддийском монастыре — это второй человек после  самого настоятеля. По словам одного учителя древности, «когда тэндзо с засученными рукавами работает, это деятельность ума, ищущего Путь».  

 

Ум есть тело, тело есть ум. Именно поэтому в дзадзэн так важна работа с дыханием. Когда ум спокоен, дышится глубоко и легко, и дыханию нет никаких преград и помех.

 В телесной практике мы настраиваемся на волну своего тела, прислушиваемся к себе. Не к тому, что мы читаем, думаем или слышим от других, а к тому, что мы чувствуем, переживаем своим телом.  

 Постигать Путь будд — значит изучать свое «Я». А изучение своего «Я» предполагает интимное приближение к своему «Я». «Я» — это целостность тела и ума.

Интимность с «Я» означает постижение десяти тысяч дхарм.

Не существует ничего, кроме «Я». Именно к этому сводится наша практика. Когда мы говорим об отпадении тела и ума, это означает достижение интимности с «Я». Когда мы говорим о забвении «Я», это тоже означает достижение интимности с «Я». Когда мы говорим об отбрасывании тела и ума «Я» и «другого», имеется в виду не что иное, как достижение совершенной интимности со своим «Я».

Это и есть чудо жизни. Эта самая жизнь есть жизнь чистоты, совершенства и полноты. Это самое тело есть тело Татхагаты.

 

* Зеркало и отражения в нем, луна в воде — популярные образы буддийской литературы, символизирующие относительность противопоставления субъекта и объекта.

 

8. Духовное делание: трудовая практика

 

 В основе трудовой практики лежит бдительность, состояние сознания, при котором тело расслаблено,     чувства остры, разум чист и сосредоточен на непосредственной задаче. Эта внимательность и есть непосредственное переживание. Такая полнота не статична — она движется вместе с событиями нашей повседневной жизни. Бывают моменты, когда нам нужно с головой уйти в какую-либо работу.  Вместе с бдительностью ума развивается способность отдаваться потоку, сосредоточиваться, оставаться в настоящем.

 Действие не предшествует цели, и цель не следует за действием — то и другое существует одновременно. Когда мы полностью осознаем это, озабоченность целью исчезает и мы можем прочувствовать полноту настоящего мгновения. Каждый шаг становится насыщенным и переживается во всей своей тотальности.

 Соединение рук в гассё служит нам напоминанием о том, что все противоположности являются частью единой реальности. Обе руки соединяются в одно целое — разделение исчезает. Когда я кланяюсь вам, я признаю, что мы с вами — одно целое. Кланяясь Будде, я тем самым признаю, что это будда кланяется Будде.  Чтобы пережить сущность дыхания в дзадзэн, нужно отождествиться с дыханием; чтобы пережить сущность работы, нужно стать одним целым с работой. Не имеет значения, кланяемся ли мы чему-то одушевленному или неодушевленному — и в том, и в другом случае мы кланяемся себе. Не существует ничего вне нас, если только мы сами не помещаем что-то вовне, а это можно сделать лишь путем неправильной ориентации ума.  

 

Проблемы, с которыми мы сталкиваемся в процессе труда, служат для нас коанами нашей повседневной жизни («гэндзё коан»). Как мы решаем проблемы, возникающие во время нашей практики в дзэндо? Сидя в дзадзэн, следуя за своим дыханием, мы вдруг слышим звук, напоминающий нам о чем-то, — и вот мы уже унеслись куда-то в бесконечную даль. Совершенно забыв о дыхании, мы погрузились в сюжет, который выстраивается в наших мыслях. Когда мы замечаем, что перестали следовать за дыханием, поглощенные посторонней мыслью, мы смотрим на эту мысль, признаем ее, отпускаем ее и возвращаемся к дыханию. Мы не оцениваем, не анализируем эту мысль, не испытываем к ней ни любви, ни ненависти. Если эта же мысль всплывает опять, весь процесс повторяется: осознаем мысль, признаем ее, отпускаем ее и снова направляем внимание на дыхание. Всякий раз, как мы заставляем себя снова сосредоточиться на желаемом предмете, наша способность к концентрации усиливается. Если же мысль все никак не оставляет вас в покое, сами оставьте ее в покое. Будьте ею. Если вас донимает страх, будьте страхом. Не сдерживайте его — дайте ему полную волю. Будьте им самим, не отделяйтесь от него. Всякий раз когда мы прячемся от страха, он только становится больше. Чем больше мы стараемся отделаться от него, тем сильнее он становится. Пусть бродит на свободе, а потом, когда он истощится и завершит свой цикл, отпустите его и вернитесь к дыханию.

Такой же процесс происходит при трудовой практике. Каждый раз, когда мы отвлекаемся, мы признаем это, отпускаем посторонние мысли и снова сосредоточиваем  все внимание на работе. А коаны, возникающие из нашего собственного опыта практики или работы, часто оказываются самыми действенными коанами. Любая проблема представляет собой возможность по-настоящему погрузиться в собственную практику.

Хорошо практиковать, когда все идет как по маслу, но усиленно практиковать дзадзэн — значит медитировать тогда, когда медитация дается с трудом. Такая ситуация, как правило, бывает и самой плодотворной, поскольку чем больше трудность, тем большему она может нас научить.

Еще одним существенным аспектом, который следует учитывать в трудовой практике, является молчание. Это означает не просто сохранение внешнего молчания, но и остановку внутреннего диалога, усмирение нашей привычки постоянно разговаривать с собой. Практика молчания способствует развитию ясности, восприимчивости и сосредоточенности ума, необходимых для успешной трудовой медитации.

Чжаочжоу однажды спросил Наньцзюаня:

— Что такое Дао?

— Дао — это обыденный ум, — ответил Наньцзюань.

— Должны ли мы тогда стремиться к нему или нет?

— Если ты будешь стремиться к нему, ты удалишься от него.

— Если не стремиться к нему, то как же нам познать Дао?

— Дао не имеет отношения к знанию или незнанию.

Знание — это иллюзия, незнание — это пустой ум. Если ты действительно достигаешь Дао, то это подобно великой пустоте, огромной, беспредельной. Так каким же образом в Дао может существовать истинное и ложное?

Обыденный ум — это ум, который спит, когда устал, и ест, когда проголодался. Это и есть ум будды, ум трудовой практики. Следует понять, что сама эта жизнь и все ее проявления — совершенное выражение буддадхармы. Сама эта жизнь — жизнь Будды, и все мирские дела этой жизни — сама Дхарма. Но мы не должны забывать того, о чем говорил мастер Догэн: «Выдвигать вперед “Я” и постигать мирское есть заблуждение; когда мирское выступает вперед и постигает “Я”, это есть просветление». Выдвигать вперед «Я» — значит обособлять себя. Мирское, выступающее вперед, означает отождествление с объектом нашего внимания. Само мирское становится нашей жизнью, и присущая ей свобода никогда не перестает раскрываться. 

Если вы все еще не верите в это, прислушайтесь на минуту к своему дыханию. Вдохните в себя частицу окружающей нас атмосферы, ощутите вкус своего дыхания, наполните им свое тело, насладитесь им. А потом выпустите его, возвратите его окружающему миру. Разве это не чудо — вся наша жизнь?

[Sopheya1984]

ДВА ПУТИ

Облака и реки

 

Догэн говорит: «Те, кто считает мирскую жизнь препятствием для святости, знают только то, что в мирских делах нет святости; но они все еще не знают, что в святости не существует никаких мирских дел».    «Когда духовное и мирское перемешиваются, то даже великие мудрецы не могут отделить одно от другого. Когда переплетаются монашеская практика и мирская практика, благоухание тысяч сливовых цветов наполняет десять направлений. Даже Будда оказывается неспособен отличить одно от другого. Быть единым с Путем — значит быть свободным и не ведать препятствий, где бы вы ни находились — на горе или на рыночной площади, и ни тут, ни там не оставлять следов своего пребывания».

 

Путь Будды — это не какое-то место, которого мы должны достичь. Это не цель. Путь Будды не имеет ничего общего со временем и пространством. Это — непрерывность, которая восходит к безначальному началу и простирается в далекое будущее.

Эта непрерывность подтверждает подлинность жизни всех будд и является их постижением.

 Средоточием жизни монаха является сама Дхарма. Монах обручен с Дхармой. Его главное занятие — это Дхарма. Ничто кроме Дхармы. Двадцать четыре часа в сутки, каждый день. По большому счету, существует лишь один-единственный монашеский обет, и этот обет — Дхарма. В классических дзэн-буддийских сочинениях не употребляется слово «монах» — вместо него используется термин унсуй. В буквальном переводе унсуй означает «облака и реки». Облака и реки свободны. Облака зависят только от ветра, а реки — только от ландшафта. Ничто не сдерживает их. Попробуйте остановить реку — она просто вздуется перед преградой и перевалит через нее. Ее движение к океану нельзя остановить. Самая огромная плотина на свете не сможет удержать реку в ее течении. Ее движение постоянно, свободно, неудержимо.

 Томас Мертон писал: «Маргинал, монах, изгой, заключенный — все эти люди живут перед лицом смерти, которая ставит под сомнение существование смысла жизни. Они борются со смертью внутри самих себя, пытаясь найти нечто более глубокое, чем смерть, ибо есть нечто более глубокое, чем смерть, и назначение монаха или человека-маргинала, человека созерцательного — стать выше смерти. Стать выше уже в этой жизни. Подняться над противоположностью жизни и смерти и тем самым стать свидетелем жизни». 

 

Памятка для практикующего дзадзэн

 

3. Найдите вертикальное положение туловища, покачиваясь взад и вперед, постепенно уменьшая амплитуду.

4. Чтобы распрямить спину, несколько раз потянитесь, как бы стараясь достать макушкой до потолка и одновременно слегка втягивая подбородок, и затем расслабьтесь. Тянуться начинаем с затылка, при этом ягодицы чуть подаются назад, а нижняя часть живота — вперед. Спина должна быть прямой, но в то же время оставаться гибкой, в ней не должно скапливаться напряжение.

5. Голова должна сидеть на шее прямо, не отклоняясь ни назад, ни вперед, ни вбок. Уши образуют линию, параллельную к линии плеч. Кончик носа находится на одной вертикали с пупком. Голова должна держаться исключительно за счет спины, а не за счет мышц шеи.

6. Глаза не должны быть ни полностью раскрыты, ни полностью закрыты; взгляд опущен под углом в 45° и расфокусирован, «уставлен» в пол примерно в метре перед собой. Если вы сидите прямо перед стеной, смотрите «сквозь» нее туда, где должен быть пол.

7. Уприте язык в нёбо сразу за передними зубами. Сглотните слюну и выдохните через рот, чтобы в полости рта образовался «вакуум», препятствующий слюноотделению. После этого дышите через нос.

8. Кисти сложены в «космической» мудре: обе лежат ладонями вверх; правая расположена напротив нижней части живота, левая покрывает правую таким образом, чтобы средние суставы пальцев на обеих руках совпадали, а кончики больших пальцев слегка соприкасались. Мудра должна иметь вид овала, приставленного к низу живота.

9. Сохраняйте абсолютную неподвижность в течение всего сеанса дзадзэн.

 

Краткое руководство для занятий в дзэндо

 

3. Правильная поза и правильное дыхание играют очень важную роль в процессе медитации. В позе должны выражаться энергия и бдительность вашей практики. Дыхание должно быть медленным, ровным, спокойным и глубоким. Расслабьте мышцы и сосредоточьтесь на уме, целиком отдаваясь практике. Крайне важно сохранять полную неподвижность в течение всего сеанса медитации. Когда движется тело, движется и ум. Вся суть дзадзэн заключается в переживании неподвижности ума.

4. Дзадзэн. В течение этих сеансов не отвлекайтесь от практики, сосредоточьтесь на дзадзэн; не смотрите по сторонам, не беспокойтесь о времени, не думайте. Не теряйте это время попусту — вы посвятили его медитации.

5. Кинхин (ходячая медитация). В кинхине у нас впервые появляется возможность перенести сосредоточенность и бдительность дзадзэн в движение. Кинхин — это не «перерыв», а жизненно важная составляющая обучения в дзэндо. Внимательно следите за всеми своими движениями. Теперь идите, только очень медленно — по полшага на каждый вдох-выдох. Глаза по-прежнему опущены, сосредоточенность сохраняется. кинхин длится около пяти минут. 

6. Кёсаку. Это длинная плоская палка, с которой ходит смотритель дзэндо во время занятий дзадзэн. Она используется, чтобы снять напряжение в плечах, спине и шее, только когда медитирующий в явной форме просит об этом. В использовании кёсаку выражается сострадание. Резкие звуки кёсаку помогают поддерживать в дзэндо атмосферу бодрости и собранности.

 

Дзюкай: получение Заповедей

Обращение к Трем Драгоценностям

Будь одним целым с Буддой в десяти направлениях.

Будь одним целым с Дхармой в десяти направлениях.

Будь одним целым с Сангхой в десяти направлениях.

Будь одним целым с нашим изначальным учителем

Буддой Шакьямуни.

Будь одним целым с преисполненным сострадания великим бодхисаттвой Авалокитешварой*.

 

Гатха искупления

Всю дурную карму, созданную мною с незапамятных времен

Из-за моей безначальной алчности, злобы и невежества,

Порожденную моим телом, языком и мыслью —

Ныне я искупаю.

 

Четыре Великих Обета

Живые существа бесчисленны; я клянусь спасти их.

Желания неистощимы; я клянусь покончить с ними.

Дхармы безграничны; я клянусь овладеть ими.

Путь будды недостижим; я клянусь достичь его.

 

Сутра сердца Махапраджняпарамиты

 

О Шарипутра! Все дхармы суть формы пустоты,

Не знающие ни рождения, ни гибели, ни загрязненности, ни чистоты,

Не прибывающие и не убывающие.

Итак, в пустоте не существует ни формы,

Ни чувства, ни восприятия, ни различения, ни ума;

Ни глаза, ни уха, ни носа, ни языка, ни тела, ни ума;

Ни цвета, ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни осязания, ни явлений;

Ни мира видимого, ни мира сознаваемого;

Ни неведения, ни прекращения неведения,

Ни старости и смерти, ни прекращения старости и смерти,

Ни страданий, ни причины страданий;

Ни уничтожения страданий, ни пути к нему,

Ни мудрости, ни обретения.

Так, ничего не обретая, и живет в Праджняпарамите бодхисаттва,

Не имея никаких препятствий в уме,

Без препятствий — значит без страха,

Вдали от ложных мыслей. Это и есть нирвана.

Все будды прошлого, настоящего и будущего живут в Праджняпарамите

И, таким образом, достигают ануттара-самъяксамбодхи.

Итак, знай, что Праджняпарамита есть великая мантра,

Живая мантра, лучшая мантра,

Непревзойденная мантра.

Она полностью избавляет от любой боли, и это не ложь, но истина.

Посему провозглашай мантру Праджняпарамиты, которая звучит так:

Гате! Гате! Парагате! Парасамгате! Бодхи сваха!»*

* Условный перевод мантры — «О уводящее за пределы, переводящее за пределы пределов, ведущее за пределы пределов запредельного пробуждение, славься!»

 

Тождественность относительного и абсолютного

 

Неуловимый источник чист и светел,

Притоки реки текут сквозь тьму.

Привязанность к вещам — это иллюзия,

Встреча с абсолютом — это еще не просветление.

Все и вся, сфера субъекта и сфера объекта

Взаимозависимы и в то же время независимы друг от друга.

Взаимозависимые, они все же действуют по-разному,

Хотя и остаются в своих собственных пределах.

Форма создает различие между природой и видимостью;

Звуки разграничивают удобство и неудобство.

Тьма сливает все слова воедино,

Свет разграничивает хорошие и плохие фразы.

Четыре элемента возвращаются к своей природе,

Как ребенок — к матери.

Глаза видят, уши слышат, нос обоняет,

Язык различает соленое и кислое.

Все эти органы чувств независимы друг от друга.

Причина и следствие должны вернуться к великой реальности.

«Высоко» и «низко» — условные понятия.

Внутри света скрывается тьма,

Но не пытайтесь понять эту тьму.

Внутри тьмы скрывается свет,

Но не ищите этот свет.

Свет и тьма — нераздельная пара,

Как две ноги идущего человека.

Всякая вещь ценна сама по себе

И связана со всеми остальными по своему назначению и положению.

Обыденность соотносится с абсолютом так же, как коробка с собственной крышкой.

Абсолютное действует заодно с относительным,

Словно две стрелы, встречающиеся в воздухе.

Читая слова, вы должны постичь великую реальность.

Отбросьте любые критерии в своем суждении.

Если вы не видите Путь,

То вы не видите его, даже если идете по нему.

Когда вы идете по Пути, он не близок и он не далек.

Я с почтением обращаюсь к тем, кто желает обрести просветление:

Не теряйте времени понапрасну ни днем, ни ночью. 

 

Стихи о кэсе (произносится трижды)

Необъятно одеяние освобождения,

Не имеет формы сфера благодеяния.

Я облачаюсь в учение Татхагаты,

Спасающее всех живых существ.

Четыре Великих Обета

Живые существа бесчисленны; я клянусь спасти их.

Желания неистощимы; я клянусь покончить с ними.

Дхармы безграничны; я клянусь овладеть ими.

Путь будды недостижим; я клянусь достичь его.

Дхарма несравненно глубока и бесконечно тонка,

Встреча с ней случается раз в тысячи лет.

И вот сейчас мы видим ее, слышим ее, принимаем и сохраняем ее.

Да постигнем мы всю полноту истинного смысла Татхагаты!

 

Словарь

 

ГАССЕ — жест соединения ладоней, символизирующий тождество всех противоположностей.

ДЗЁРИКИ — способность к концентрации, которая развивается в процессе практики медитации и позволяет в течение длительного времени удерживать внимание на определенном объекте.

КЁСАКУ — «будящая трость»; плоская трость, которой смотритель в дзэндо ударяет по биологически актив Восемь  ным точкам на плечах медитирующего, чтобы снять мышечное напряжение и придать бодрости.

САМАДХИ — состояние интенсивной концентрации, при котором сознание свободно от посторонних мыслей и целей; во время самадхи можно непосредственно пережить сущностную природу «Я».

САНГХА —2) совокупность всех существ.

СИКАНТАДЗА («просто сидение») — форма дзадзэн, в которой практикуется чистое осознавание.

ХАРА — физический и духовный центр человеческого тела/ума, область в нижней части живота, на которой фокусируется внимание во время медитации и любой другой деятельности.

ШУНЬЯТА («пустота») В шуньяте происходит примирение любых противоположностей.

 

 

Восемь Врат Дзэн — это;

• сидячая медитация дзадзэн;

• личные беседы с учителем;

. изучение сутр, ознакомление с другими школами буддизма, с его историей, психологией и философией;

. дзэн-буддийские обряды;

• морально-этические нормы, отраженные в буддийских заповедях;

• художественное творчество как разновидность практики дзэн;

• работа с телом как разновидность практики дзэн;

• труд как активная медитация.

[Sopheya1984]

 

 

Чань буддизм

 

Полностью - тут: 

http://www.sunhome.ru/navigator/p.chan_buddizm

 

 

«Путь праведного поведения означает отсутствие умственных колебаний и изменений. Где бы вы ни находились, сохраняйте умственный покой и ни к чему не стремитесь. Подобно каменному утесу, даже в самую страшную бурю оставайтесь непреклонны. Отбросив все эгоистические мысли и чувства, спасайте всех, помогая перебраться на другой берег. Нет рождения, нет признаков, нет привязанности, нет отречения: в уме бодхисаттвы нет движения внутрь и наружу. Когда этот ум, не знающий движения наружу или внутрь, вступает туда, куда никогда нельзя войти, то это и есть вступление». Бодхидхарма.

 

Корнями невежества в Чань считаются представление о «я» и отождествление себя с телом, умом или чувствами. Тело человека в соответствии с Чань представляет собой пять скандх (совокупностей): форму, ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание. Чаньский монах Юн-цзя (665—713 гг.) сравнивал их с облаками, плывущими по неизменному небу. 

... Ум же подобен веслу этой лодки. Если человек думает о дурном, то идёт к дурному и страдает. Если думает о благом, его сознание очищается. Если же ум будет просто чист и никуда не устремлён, это и есть свобода, это и есть пребывание в изначальной чистоте. Последователь Чань должен осознать ту истину, что он не тело. Тело, и его чувства стоят в одном ряду с другими материальными объектами и явлениями. Вот пролетела птица, а вот у вас заболела рука. Ни птица ни рука не есть вы. Это просто явления, проплывающие в сознании. Будда говорит: "о том, что является непостоянным и подвержено страданию и изменениям, нельзя справедливо сказать: «Это принадлежит мне, это я, я являюсь этим»/3/. Как только эта истина глубоко осознана, человек уже не боится боли и даже смерти, ведь фактически он не может умереть никогда. Раз он появился в этом мире в теле по какому-то закону, то по этому же закону появится ещё после смерти, и будет возрождаться снова и снова, пока не освободится.

 

Ощущение своего «я» со временем тоже меняется. Человек ощущавший себя слабым и маленьким, впоследствии может отождествлять себя с силой и величием, трусливый может стать смелым и т. д. Это непостоянное «я» конечно не является настоящим Я. «Я» — лишь набор качеств, принадлежащих человеку. Истинное Я — это неизменный стержень, на который, как ёлочные игрушки нанизаны различные свойства, с которыми невежественный человек себя отождествляет. Он думает, что он игрушки, а на самом деле является стержнем. Стержень — чистое сознание, природа Будды. Из чувства «я» происходят три яда, отравляющие душу человека: влечение, гнев и неведение. Когда Просветление достигнуто, нет «я», и больше нет страданий, так как страдания происходят из эгоистичности, «я».

Пространство и время, пять скандх, и чувство эго подобны иллюзии. Они находятся лишь в сознании и порождаются бурлящим потоком мыслей. Во время практики медитации сознание поднимается над этой иллюзией и познаёт Высшее. Когда просветление достигнуто, пропадает чувство времени, которое вечно куда-то спешит, чувство «я», которому вечно что-то нужно. Мир, оковы которого больше не имеют силы, словно бы превращается в рай, а живые существа видятся в своей изначальной святости. На смену разделению и борьбе приходит единство и гармония. Уже нечего прибавить и нечего отнять.

 

Природа Будды и медитация

 

Сознание обычного человека наполнено всевозможными мыслями, образами, оно нередко омрачается гневом, завистью, алчностью, страданиями. Но что есть сознание само по себе? Это чистое лучезарное сознание подобно свету, не имеющему формы, но способному видеть истину. Это ничем не омрачённая природа Будды, исполненная любви, мудрости и сострадания ко всем живым существам, от века свободная и счастливая. Она подобна чистому небу, свободному от туч. Каждое существо изначально счастливо и свободно и имеет природу Будды, которая является как бы основой всего сознания, мудрой, незатронутой, неиспорченной. Это словно радостный ребёнок, живущий где-то глубоко в душе человека. Путь буддиста в том, чтобы сбросить все оковы существования, все помрачения, очиститься от всякой душевной грязи, отречься от мелочных привязанностей и отправиться в превосходящий всё полёт духа, в котором уже не будет горя и страданий, а лишь свет неописуемо прекрасной Истины.

 

«Лотосовая сутра» повествует о сыне богатых родителей, который в юности ушёл из дома и долгие годы скитался как нищий. Всё это время за подкладкой его одежды был зашит бесценный драгоценный камень. Но он не знал об этом. Точно также сокровище природы Будды есть у всех, но скрыто. Есть путь, чтобы открыть его вновь — медитация. Сознание Будды невозможно поймать, заполучить или достигнуть. Оно уже достигнуто, уже присутствует в каждом. Его нужно лишь очистить, как пыльное зеркало. Медитация, постепенно проясняя сознание, делает его кристально чистым, восприимчивым и в то же время спокойным и устойчивым.

Медитация Чань может буквально преобразить видение жизни. Обычно, когда человек смотрит на какой-нибудь предмет, в его уме возникает целый ворох мыслей, каким-то образом относящихся к этому предмету. Тот, кто не умеет просто непосредственно смотреть, не сможет увидеть многое. Например, красоту цветка, которая потеряется, пройдя через все «фильтры» идентификации ума. Так человек будет видеть только свои мысли и образы, относящиеся к цветку, но не сам цветок. Чтобы видеть, нужно, прежде всего, научиться как бы отключать мысли, оставаясь в простом созерцании. Такое неразличающее сознание достигается в практике «чистого взирания», когда медитирующий, наблюдая за внешним миром, не анализирует, не идентифицирует и не ассоциирует увиденное, а просто смотрит., не примешивая свою мысль.

Интеллект не есть мудрость. Мысли, ассоциации, подходы, концепции выработанные в течение жизни — всё это препятствия для очищения сущности. Мысль разделяет мир. Ясный ум свободный от мыслей, видит лишь единство.

 

«Безмолвное озарение» — это стиль медитации, появившийся в традиции Чань в XI в. Цель этой практики — ясное сознание, свободное от бремени мыслей. Эта медитация очень похожа на тибетскую практику «махамудра» и индийскую «шаматха-випашьяна» (безмятежность-прозрение). Её метод — отпустить все помыслы и непосредственно войти в состояние Чань. Сделать это однако не так просто. Чтобы преодолеть многолетнюю обусловленность, нужно время.

 Практика медитации позволяет взглянуть на мир другими глазами, увидеть удивительную яркость, красоту, гармонию, которые в обычном состоянии остаются незамеченными. С глаз словно бы снимается пелена. Однако без усердия, её не так просто понять. Когда существо в целом очищено, всё является тем, чем является, и свободно от какого-либо контекста. Сансара отпущена. Пусть течёт своим путём.

Во время классической медитации Чань нужно уметь отвлечься от объектов чувств. Это первая привязанность, которую необходимо разорвать. После этого остаётся ум, бегавший за этими объектами; но привязанность к уму также должна быть уничтожена.

Современный наставник Шэн-янь сравнивает ум с голодным быком. Во время медитации этот бык всё время рвётся пощипать травки, то есть ум ищет все возможные способы отвлечься от практики и заниматься блуждающими мыслями. Нужно постоянно следить за ним и возвращать на место, иначе в медитации будет мало пользы. «Вы должны превратить живого быка в железного. Железные быки никогда не испытывают голода, и трава ничего не значит для них». Успокоить ум может быть довольно сложно, особенно если пытаться делать это силой. Когда медитирующий пытается насильно прогнать мысль, для этого ему нужна ещё одна мысль, тем самым хаос в уме только усиливается. Однако если относиться к мыслям безразлично, просто наблюдая их, они постепенно растворяются. Всё дело в практике. Те, кто далеко продвинулся по пути, могут медитировать даже во сне. 

— Чань — в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;

В словах иль тишине, в движенье иль покое — сущность неизменна.

Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч,

И даже если яд тебе дают, покоя не теряй.

Младший вдруг понял, что брат не просто спит, а медитирует во время сна!

— Возможно, ты достиг того уровня, когда сон может быть практикой, но я ещё не добрался до него. Для меня это не подходит

— Что именно не подходит?

— Мое сознание еще не успокоилось

— А на чём твое сознание должно успокоиться?

Когда младший брат услышал эти слова, он осознал тщетность усилий, которыми он пытался успокоить своё сознание, они лишь делали его ещё более напряжённым, ещё больше рассеивая ум. И в тот же миг его сознание стало спокойным, ясным и лучезарным, освободившись от принуждений и насилия. 

Непривязанность — ядро чань. Не нужно привязываться ни к чему, даже к учению, даже к самоосуществлению. Отбросить самоосуществление как мёртвый груз бесполезного долга, как ненужное бремя, которое сам на себя возложил — разве это не начало вечных каникул?!

Буддийская практика — это не молчаливое скучное сидение. В «Сутре Помоста» Шестой патриарх Хуэй-нэн выделил следующие основы Чань: не-мысль, отсутствие признаков, не-связанность. Поток мыслей должен течь свободно, но сознание не должно задерживать его и привязываться к той или иной мысли этого потока, в противном случае рождается привязанность, некий блок в сознании. Отрешаясь от привязанности к форме, признакам предметов и явлений, сознание очищается. Эта отрешённость должна сохраняться во всех обстоятельствах и тогда рано или поздно придёт прозрение. Сознание должно покоиться в собственной присущей ему чистоте.

 

Осознанность

 

Медитация Чань — это, прежде всего, осознанность. Чтобы понять, что удерживает в мире страданий, какие силы властвуют над сознанием и как управлять ими, необходимо быть очень чутким и наблюдательным. Поэтому важно тренироваться в осознанности. Для начала научиться осознавать тело, затем ум. Чем лучше становится это умение, тем глубже можно заглянуть и тем большие преобразования можно совершить. Посредством практики можно научиться как бы отстраняться от определённых фактов сознания, смотреть на них со стороны и управлять ими. Интересен тот факт, что осознание помрачения само по себе уже делает большую часть работы по его устранению. Если осознанность велика, человек может управлять своим гневом, вожделением, не допускать их в свой ум.

Как много человек в своей жизни делает бессознательно, автоматически. Он словно не живёт, а спит. Чань призывает к сознательности. Нужно внимательно относиться к каждому действию, уметь сосредотачиваться и наблюдать. В этом наблюдении открывается красота. Жизнь превращается во что-то осмысленное и уникальное. Вы словно смотрите интересный фильм с собой в главной роли. Чань-буддисты продолжают расти, и совершенствоваться в этом направлении. Даже состояние сна может быть осознанным.И его сон позволяет отдохнуть гораздо лучше чем обычному человеку, ведь он действительно отдыхает, а не волнуется из-за множества снов и мыслей, беспрестанно и без всякого спроса являющихся в неосознанный ум обычного спящего. Будду, просветлённого, можно считать окончательно выросшим человеком, окончательно пробудившимся. Единственная разница в осознанности.

медитировать может каждый. Для этого нужно только желание. Правильная медитация даёт как минимум удивительное ощущение лёгкости, ясности, покоя и обострения чувств. Тому же, кто действительно решил открыть самые глубокие тайны жизни, потребуется усердие и терпение. 

 

Просветление

 

Просветление практически невозможно объяснить словами, но, тем не менее, оно представляет собой цель всей практики Чань. Это нечто непостижимое рассудком, это переход на новый уровень сознания, в новое измерение существования, освобождение от страданий, бесконечное неописуемое блаженство. Воистину, Просветление можно назвать абсолютной целью жизни, способной успокоить любое сердце, удовлетворить любой ум, осыпать бесценными духовными дарами каждого. Его называют предельным состоянием сознания, в котором исчезают все преграды и сомнения. Действительное знание об этом доступно, пожалуй, только продвинутым мистикам, но каждый, кто посвятил себя духовному пути, рано или поздно узнает всё. Буддисты верят, что в конечном счёте все живые существа будут спасены и перейдут в Нирвану.

Существует шесть парамит (совершенств), способствующих Пробуждению: щедрость, нравственность, терпение, усердие, медитация и мудрость. На пути к Просветлению лежит восемь сфер освобождения, соответствующих определённым состояниям сознания.

1. освобождение благодаря созерцанию оскверненности в связи с формой;

2. освобождение благодаря созерцанию оскверненности без связи с формой;

3. освобождение от желания благодаря созерцанию чистоты;

4. освобождение в состоянии безграничного пространства;

5. освобождение в состоянии безграничного сознания;

6. освобождение в состоянии несуществования;

7. освобождение в состоянии ни наличия, ни отсутствия мысли;

8. освобождение, в котором присутствует пресечение ощущения и восприятия.

Девятый уровень — есть окончательное освобождение от сансары, всецелое Просветление, которое достигается, когда человек не испытывает привязанности к изменчивому существованию.

 

Эти состояния сознания сложно описать, но можно самостоятельно исследовать при помощи практики.

«В конце пути ждёт свобода. До этого — терпение» — говорит Будда. Прежде чем выйти из врат сансары , ему предстоит миновать три порога этих врат. Первый порог называется «начальный чань». Когда преодолены сомнения и изучение чань начинает приносить свои плоды, человека посещает озарение, ни с чем не сравнимое и неописуемое переживание собственной природы и истинной природы всего сущего. Но это лишь проблеск Просветления, как будто тёмной ночью вдруг ударила молния, и вы на мгновение увидели всё с потрясающей чёткостью. Когда это происходит, первый порог преодолён и вера в учение крепнет. «Цэн гуань» — это второй порог врат, правда сложно назвать его просто порогом, «цэн гуань» сравнивают с самым настоящим горным кряжем, каждое его препятствие — это собственное помрачение человека, и нужно идти через него не смотря ни на что, разрывая цепь за цепью, снимая оковы, побеждая самого себя во имя Свободы. Иногда может казаться, что навеки потерялся в этом тёмном ущелье, иногда приходится двигаться практически вслепую, но вера в то, что где-то там за тёмными горами светит Солнце, вселяет надежду и заставляет двигаться дальше. Всё выше и выше, пока, наконец, человек не оказывается на вершине. Последний порог носит название «то гуань», «тюремный проход», пройдя сквозь который, человек достигает Освобождения, Нирваны. Вот оно, Солнце! Остаётся только взмахнуть крыльями!

Просветление в буддизме очень напоминает момент единения с Богом в других религиях. Нирвана чань походит на безличного Брахмана индуизма, на Царствие Божие христианства. Наверное, различие только в терминологии исследователей духовного мира. Кстати говоря, Чань-буддисты с уважением относятся к другим религиям. Чтобы стать буддистом, не нужно отрекаться от своей веры, например можно быть христианином, ходить в церковь, и в то же время чтить учение Будды, жить в соответствии с ним, практиковать медитацию.

 

Дух Чань

 

Чань тонок, неуловим. Прост, но в тоже время сложен. Для его понимания достаточно одного мгновения озарения, но могут уйти годы, даже века, прежде чем оно произойдёт. Его истины не от рассудка, но глубже их не сыщешь. Цель чань — достижение Просветления, но это достижение не в обычном смысле, это достижение недостижения, умиротворённость. Практика должна быть свободна от какого бы то ни было насилия. Желания избавиться от чего-либо, противостоять чему-либо или к чему-то стремиться — только мешают. Буддист просто хочет быть счастливым. Чань в недостижении, но буддистов никак не назовёшь безвольными или пассивными. Духовный порыв является, пожалуй, главной действующей силой всего пути чань. Это ярко иллюстрируют обеты бодхисаттвы, провозглашённые Хуэй-нэном в «Сутре Помоста»:

«Клянусь спасти все живые существа, сколь бы бесчисленны они ни были! Клянусь уничтожить все клеши, сколь бы бесчисленны они ни были!

Клянусь постичь все дхармы, сколь бы бесчисленны они ни были!

Клянусь успешно завершить Путь Будды, сколь бы непревзойденным он ни был!».

Чань парадоксален, и может поначалу оттолкнуть кажущейся недоступностью, но при более глубоком знакомстве он открывает свои сокровищницы и очаровывает. Также обычно считается,что если практикующий может все отбросить и заниматься только следованием по пути к просветлению, то у него есть чаньские корни,если нет,то надо идти постепенным путем,при этом в современном мире лучше всего следовать способам, предлагаемым Ваджраяной.

 

 Чаньская поэзия

 

Хун-чжи Чжэн-цзюэ (1091—1157)

БЕЗМОЛВНОЕ ОЗАРЕНИЕ

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,

И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

Когда его постигнешь, времени нет меры.

Познав, вернется к жизни окруженье.

Предельно лучезарно яркое сознанье,

Бессчетные эпохи растворятся.

Не отличима от одной другая.

Забыты в озаренье все порывы.

Где существует это чудо?

Сиянье с чистотою прогоняют мрак

С пути, где Озарение Безмолвно,

Где бесконечно малое возникло.

Чтобы постигнуть то, что незаметно,

Субъект взаимодействует с объектом.

Когда безмолвие и озарение всецелы,

Вот, наконец, из врат выходим мы.

Созрел тот плод, висящий на ветвях.

Только безмолвие — учений выше всех.

Лишь озарение — универсальный отклик.

Лишен усилий отклик этот.

Ученье слуху недоступно.

Все веши те, что есть на свете.

Свет испускают и о Дхарме говорят.

Когда покоя в озаренье нет,

Становятся различия видны.

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

Сто рек впадают в океан,

Великий пик — средь тысяч гор один.

Безмолвным Озарением зовется этот метод.

Он от глубин до высоты простерт.

Для тех, кто знанием еще не обладает, я ключ даю к дальнейшему пути.

[Sopheya1984]

Содержание ветки: 
Син-юнь. Чаньские беседы 
Хун-чжи Чжэн-цзюэ - Безмолвное Озарение 
Су-Юнь Практика чань-буддизма 
Что такое это хуатоу 
Мастер Шен Янь. - Сосредоточение 
Мумонкан: Застава без ворот - Хуэйкай Умэнь 
Сэнцань - Слова доверия сердцу 
Трактат об основах совершенствования сознания - Хун-Жень 
Сознание Дзэн, сознание начинающего - Судзуки Сюнрю 
Судзуки - Основы дзэн-буддизма 
Догэн: Практика Дхьяны 
Сэкида Кацуки – Практика Дзен 
Сикантадза и Безмолвное Озарение 
Вопросы к практикующим дзадзен 
Как правильно практиковать сикан-тадза 
Пять домов дзэн 
Восемь Врат Дзэн. Программа практики дзэн - Лури Джон Дайдо 
Чань буддизм 

*********** 

[Sopheya1984]

Сунг Сан Целый мир - один цветок

Одна из отличительных особенностей сборника «Целый мир — один цветок» — это размах. Дэ Сон Са Ним включил туда не только коаны китайского и корейского Дзен, но и учение Лао-Цзы и христианскую традицию. Любая религия — это язык, предназначенный для того, чтобы выразить то, что находится за пределами языка. Вначале было слово, но до начала не было даже шёпота. Когда Будда поднял цветок, когда Иисус взял на руки ребёнка, они говорили одно и то же. Мы можем указать на это, воспользовавшись словами любой из религий. Таким образом, пустота равна наполненности, а царствие Божье равняется уму Бодхисаттвы. Практика коанов учит нас ожидать в тени облака незнания, вглядываясь туда, где ничего нельзя увидеть, вслушиваясь туда, где ничего нельзя услышать. Со временем мы понимаем, что все решения приходят к нам сами собой из источника бытия, если мы прекращаем попытки контролировать. Секрет в доверии. Если мы доверяем себе самим настолько, чтобы не знать, то мы узнаём как доверять сияющей способности творить Дао — вселенскому разуму.

    Дзен Мастер Сунг Сан является 78 Патриархом по линии передачи, начинающейся от Будды Шакьямуни.

Полностью - тут:
https://www.koob.ru/seung_sahn/
https://knigogid.ru/books/817768-celyy-mir-odin-cvetok-365-koanov-dlya-povsednevnoy-zhizni/toread
Аудиокнига:
https://akniga.org/sung-san-celyy-mir-odin-cvetok-365-koanov-dlya-povsednevnoy-zhizni

 

 

Предисловие

«Китай был подготовлен для Буддизма учением И-Чинь (входит в Доасизм), которое делает упор на сострадание и самоотречение, на неэгоистичность и просветление, на службу на благо всех, на такие деяния, где отсутствует личная выгода, на ненасилие, на смирение и признание вечных изменений или трансформаций. Все эти элементы ясно объяснены у Лао-Цзы в Дао-Дэ Чинь и выражают идеал Бодхисаттвы Махаяны более чем за пять веков до прихода Буддизма в Китай».
( Лама Говинда, «Внутренняя структура И-Чинь»).
  
Дэ Сон Са Ним попросил меня сказать что-нибудь о коанах и Дао. Мне хочется остановиться на двух моментах.
Во-первых, все ответы уже находятся в нас самих. Нам не нужно искать их где-нибудь ещё. Это утверждение заключает в себе следующее: когда в нашей жизни что-нибудь пошло не так, нам следует заглянуть в самих себя и поискать кармические препятствия. «Если ты кого-нибудь обвиняешь, — сказал Шестой Патриарх, — винить следует тебя самого. Если ты считаешь себя жертвой, то как раз эта самая мысль и делает тебя жертвой». Конфуциус сказал: «У стрелка из лука есть сходство со зрелым человеком. Когда он промахивается и не попадает в глаз быку, то ищет причину своей неудачи в самом себе».
Второй момент тот, что наше понимание бесполезно, если мы действительно хотим понять. «Не будьте слишком умными, говорит Дэ Сон Са Ним». Наилучший путь в живой поток Дао — это отбросить всё, что мы считаем своим знанием. Самый простой ум — это самый лучший ум.
Если коаны являются лишь теми вопросами, над которыми мы работаем в комнате для формальных интервью и на подушке для медитаций, то ценность их ограничена. более важным является то, что коаны являются хорошей практикой на всю жизнь. Работа над ними готовит нас к великим естественным коанам, с которыми жизнь столь грубо и сострадательно сталкивает нас - что мне делать, чтобы стать действительно зрелым? ... Эти естественные коаны могут потребовать годы, десятилетия изнурительной работы.
Практика коанов учит нас ожидать в тени облака незнания, вглядываясь туда, где ничего нельзя увидеть, вслушиваясь туда, где ничего нельзя услышать. Со временем мы понимаем, что все решения приходят к нам сами собой из источника бытия, если мы прекращаем попытки контролировать. Секрет в доверии. Если мы доверяем себе самим настолько, чтобы не знать, то мы узнаём как доверять сияющей способности творить Дао — вселенскому разуму.
Есть ли у вас терпение ждать,
Пока осядет ваша муть, и вода очистится?
Можете ли вы оставаться неподвижным,
Пока само собой не придет верное действие?
Мастер не стремится к осуществлению.
Не ища и не надеясь,
Он присутствует и может приветствовать приход чего угодно.
(Дао Дэ Чинь, глава 15).
Каждый из 365 коанов Дэ Сон Са Нима важен, и каждый вопрос, который хороший учитель подносит к вашему лицу, подобен зеркалу.
Однако здесь есть один существенный коан — 366-ой. Этот коан — наша жизнь. Когда мы решим его, каждый год станет високосным.

***
    Дзен Мастер Сунг Сан является 78 Патриархом по линии передачи, начинающейся от Будды Шакьямуни. ... Эта книга замечательна тем, что впервые известный Дзен Мастер публикует собрание традиционных Буддистских коанов, включив в сборник  и коаны, взятые из христианских и даосисских источников. В этом отношении сборник является значительной вехой в растущем диалоге между Буддизмом и Христианством, особенно по мере того, как Буддизм становится все более укоренившейся традицией на Западе, а Христианство все более интенсивно обращает внимание на использование медитативных форм и практики Востока для углубления своей богатой традиции созерцательной молитвы.
Христианские коаны взяты из стихов, написанных немецким мистиком и поэтом Йоханом Шефлером (1624-1677), известного под именем Ангелиус Сизелиус, Бродячий Херувим. В течение нескольких лет Дзен Мастер Сунг Сан проводил ретриты для католических Цистерцианских монахов ..., где жил Томас Мертон, проводивший свои диалоги в религиозной традиции Востока. Сейчас эти монахи пользуются практикой коанов в практике молитв и созерцания.
 
Введение

Дзен означает понимание своего истинного «Я». «Что есть Я?» Это очень важный вопрос: что является единственно чистым и ясным? Если вы найдете то, что единственно чисто и ясно, то будете иметь свободу от жизни и смерти. Как же может быть возможным достижение свободы от жизни и смерти? Прежде всего, необходимо, чтобы ваше направление было ясным, тогда будет ясна ваша жизнь. Почему вы практикуете Дзен? Почему вы едите каждый день? Вы должны выяснить это!
Бросить всё: своё мнение, своё положение и свою ситуацию. Из момента в момент просто делайте это. Тогда не будет ни объекта, ни субъекта, ни внутри, ни снаружи. Внутри и снаружи уже становятся одним и тем же. Тогда ваше направление и моё направление, ваше действие и моё действие — одно и то же. Это называется Великим Путём Бодхисаттвы.
Когда вы бросите всё, то сможете на сто процентов поверить в свое истинное «Я». Тогда ваш ум ясен как пространство, которое ясно как зеркало: красное приходит - красное, белое приходит - белое. Кто-то голоден — дай ему пищу. Кто-то хочет пить — напои его. Всё отражается в ясном зеркале. Тогда вы можете видеть, слышать, обонять, чувствовать вкус, осязать и ясно думать: небо синее, деревья зелёные, соль солёная, сахар сладкий. Собака лает « гав! гав!» Просто как это, всё является истиной. Поэтому вы — тоже истина.

Так как же этой истине функционировать правильно? Как вам сделать правильной свою жизнь? Из момента в момент вы должны воспринимать свою правильную ситуацию, правильное отношение и правильную функцию. Когда вы голодны, что? Если ещё кто-то голоден, что? Если вы встречаете Будду, что вы делаете? Куда вы стряхиваете пепел со своей сигареты?
Большинство людей всё это понимают, но фактически они не могут этого делать. Если вы можете полностью делать это, тогда ваш повседневный ум — это правильная жизнь. Иисус сказал: «Я есть Путь, Истина и Жизнь». Это то же самое. Многие люди слишком много понимают. Это понимание не может помочь вашей жизни. Декарт сказал: «Я думаю, поэтому существую». Значит «Я» создает «Я». Если вы не думаете, то что? Даже если у вас большой опыт - ни ваше понимание, ни ваш опыт не смогут помочь вам на практике, если вы не нашли того, что единственно чисто и ясно. Поэтому практика Дзен не связана с пониманием. Дзен означает идти только прямо в «Не знаю».
Джо Джу однажды спросил Мастера Нам Чеона: «Что является истинным путем»? Нам Чеон ответил:
«Повседневный ум — это истинный путь.”
”Тогда мне следует держаться его?”
Нам Чеон сказал:
“Если попытаешься удерживать его, то уже делаешь ошибку.”
”Но если я не буду его удерживать, то как же я смогу понять истинный путь?”
Нам Чеон ответил:
“Истинный путь не зависит от понимания или непонимания. Понимание — это иллюзия, непонимание пустая бессмыслица. Если ты полностью достигнешь истинного пути недумания, он как пространство ясный и пустой. Зачем же ты создаешь правильное и неправильное?“
Джо Джу услышал это и достиг просветления.
Чего достиг Джо Джу?

Ученики Дзен часто хотят «держать это». Это большая ошибка. Дзен означает, что понимание — это иллюзия. Не будьте привязаны к своему пониманию! Правильная практика означает: «Как изменяется ваше понимание, превращаясь в мудрость». Это истинный повседневный ум.
Зачем же тогда создавать 365 коанов? Поскольку все очень много понимают, нам приходится применять лекарство понимания.
Чего достиг Джо Джу? Если вы откроете рот, это уже ошибка. Но если вы не думаете, то ответ чистый и ясный всегда находится прямо перед вами. В таком случае, каким образом функционирует и спасает всех существ ваше истинное «Я»?
Дао называют Великой матерью.
Оно дает жизнь бесконечным мирам
Оно всегда присутствует внутри вас.
И вы можете использовать его, как только пожелаете.
 
Каким образом  Дао дает жизнь бесконечным мирам? Это тот же самый вопрос. Та же самая точка.
В этом сборнике есть Буддистские коаны, Христианские коаны, Даосские коаны и Дзенские коаны. Тут есть старые коаны и новые коаны, но все они одно и то же - все эти прекрасные слова учат правильному направлению. Если вы привязаны к прекрасным словам  или своему мнению, то вам не постигнуть их истинного смысла, поэтому бросьте все это - ваше мнение, ваше положение и вашу ситуацию. Тогда ваш ум чист как пространство. Тогда правильный ответ на любой коан появится сам собой. Это и есть мудрость.
Если вы пытаетесь решать коан и не постигли его, не огорчайтесь. Не будьте привязаны к коану, а так же не пытайтесь понять коан. Идите только прямо, в «не знаю», пытайтесь, пытайтесь, пытайтесь 10000 тысяч лет непрерывно. Тогда вы достигнете Пути, Истины и Жизни, которые означают из момента в момент удерживать правильную ситуацию, правильное отношение и правильную функцию. Это уже Великая Любовь, Великое Сострадание и Великий Путь Бодхисаттвы.
Вне зависимости от слов
Особая передача вне сутр
Указывает непосредственно на ум.
Разгляди свою истинную природу, стань Буддой.
 
Если вы хотите пройти через эти ворота, то не давайте хода мышлению. Будда учил всем Дхармам, чтобы спасти все умы. Если вы не удерживаете ни одного из этих умов, то для чего все Дхармы?
Надеюсь, вы ежедневно не будете ничего делать, будете просто делать это из момента в момент, постигнете 365 коанов, получите просветление и спасёте всех существ от страданий.
ДЗЕН МАСТЕР СУНГ САН