Недобровольная госпитализация

[Antixrict]

Собственно статья здесь : _http://www.npar.ru/journal/2003/4/commitment.htm . Может у кого-то есть какие-то комментарии, мнения по данному вопросу. Тема поднималась не раз и думаю , что будет полезной. Также рекомендую к прочтению _http://www.narcom.ru/ideas/common/78.html немного проливает свет на прошлое и сегоднешнее в психиатрии.

Конечно же только этими двумя статьями нивкоем случае нельзя руководствоваться, они лишь пища для ума, а также для того чтобы люди задумались и стали интересоваться.

P.S.

"Что такое психическая норма? Это легкая дебильность" © Карл Ясперс психиатр

[Гость Опенок]

Слишком обширные статьи, и слишком мало говорится о злоупотреблениях психиатров своими полномочиями.

[Antixrict]

Слишком обширные статьи, и слишком мало говорится о злоупотреблениях психиатров своими полномочиями.

Хотите разоблочений явки пароли? Горячие новости? Эти статьи ознакомительного характера, которые могут лишь помочь более адекватно смотреть на мир и в частности на врачей, они тоже люди и бывает даже что совсем не хорошие люди. Их меньшинство и это радует.

[BestDay]

Прочитала материалы, на которые были даны ссылки.

 

Думаю, что модератор не будет возражать против того, чтобы привести здесь отрывок из статьи О.В. Лапшина (СПб) «Недобровольная госпитализация психически больных в законодательстве России и Соединенных Штатов».

Я выделила в тексте положения, знание которых, на мой взгляд, является важным и полезным для тех, кто тем или иным образом сталкивался с проблемой недобровольной госпитализации.

 

 

 

Причины для недобровольной госпитализации в России обсуждаются в Статье 29 (Основания для госпитализации в психиатрический стационар в недобровольном порядке) Закона «О психиатрической помощи...». Напомним, что для проведения недобровольной госпитализации требуется наличие следующих признаков:

• обследование или лечение пациента возможны только в стационарных условиях;

• психическое расстройство, от которого страдает больной, является тяжелым;

• именно это психическое расстройство обусловливает одно или больше из непосредственных оснований для госпитализации.

Непосредственными основаниями для госпитализации являются:

а) непосредственная опасность пациента для себя или окружающих, или

б) «его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи».

 

Иногда упускаются первые три вводных обстоятельства. Без них непосредственные основания не действуют. Если больной МДП в состоянии ремиссии опасен для окружающих, он находится в поле действия Уголовного права. Если умеренно дементная больная с переломом шейки бедра не способна обслуживать себя (но была способна делать это до перелома) – задача социальной службы ей помочь. Если психически здоровая совершеннолетняя девушка-подросток от разрыва романтических отношений проглатывает все лекарства в домашней аптечке – даже по настоянию родителей госпитализировать ее не представляется возможным.

 

 

Так, по словам Романа Черного, председателя петербуржского отделения Гражданской комиссии по правам человека (организации резко антипсихиатрической), «Статья 29, в частности, пункт «в» ... позволяет недобровольно госпитализировать в психиатрические больницы практически любого здорового человека. И, как сказал мне один психиатр, вы никогда не докажете, что он был госпитализирован неправильно. Эта статья коренным образом отличается от резолюции Организации Объединенных Наций 1992 года, принципа 16 о принудительной госпитализации - 1, пункт «б» (Радио Свобода, 2000).

 

… формулировка «существенный вред здоровью» действительно несколько расплывчата. Многие психически больные живут под постоянной угрозой перехода заболевания в фазу обострения (что может быть расценено как серьезный вред здоровью), очень многие не соблюдают положенный им режим приема лекарств. Это не значит, что в любой момент такой больной может быть госпитализирован против его воли. Можно согласиться с профессором Александром Коцюбинским (1999), что понятие «существенный вред здоровью» должно быть конкретизировано.

 

 

Процедура недобровольной госпитализации

 

Процедура недобровольной госпитализации имеет те же самые основные принципы и довольно схожий порядок в Соединенных Штатах и России. Основные принципы недобровольной госпитализации в России и в Соединенных Штатах - это требование судебного подтверждения правомерности недобровольной госпитализации; сотрудничество медицинского персонала и суда; и возможность немедленной недобровольной госпитализации только для больных, опасных для себя или других. представить свое заключение суду.

 

В России начальной стадией недобровольной госпитализации является проводимая в добровольном или недобровольном порядке психиатрическая экспертиза (статьи 25-36 Закона РФ «О Психиатрической Помощи»). Решение относительно недобровольной психиатрической экспертизы изначально принимается психиатром на основе письменного заявления и подтверждается судом. Заявление может быть представлено родственником, врачом, должностными лицами, или другими гражданами; и должно содержать основания для проведения экспертизы, аналогичные основаниям для самой недобровольной госпитализации, и то, что добровольно больной лечиться не желает. Судебное решение должно быть вынесено в течение трех дней после получения всех материалов. При опасности больного для себя или других заявление может быть сделано устно. Тогда решение относительно психиатрической экспертизы должно быть сделано психиатром немедленно. Создается впечатление, что данный порядок в России на деле рутинно игнорируется. Фактически, «экспертиза» психически больного человека часто проводится без суда по звонку родственников или других лиц бригадой скорой психиатрической помощи, и непосредственно предшествует госпитализации.

 

 

Как ни странно, вполне легальным основанием для этого является приказ «О скорой психиатрической помощи» (1998) Министерства Здравоохранения Российской Федерации. Руководствуясь лучшими побуждениями, в данный приказ внесено положение, что «Вызов психиатрической бригады должен быть принят, если пациент находится в неблагоприятных бытовых условиях и «тяжелое психическое расстройство» у него соответствует любому из трех критериев». Как замечают сами авторы приказа, это противоречит закону «О Психиатрической Помощи», в котором без санкции судьи разрешен осмотр только опасных больных. В приказе далее говорится, что «когда условия неблагоприятны (отсутствие наблюдения, ухода за больным, пребывание его вне семьи, на улице и т.д.), беспомощный пациент (критерий «б») и пациент с плохим клиническим прогнозом в случае оставления его без психиатрической помощи (критерий «в») становятся опасными для себя. В этих случаях критерии «б» и «в» статьи 23 совпадают с критерием «а» и пациент должен быть недобровольно освидетельствован психиатром скорой помощи». Намерения авторов приказа понятны, однако во многом это воссоздает прежнюю ситуацию до принятия закона. Одиноких больных много, и они во многом являются группой наиболее подверженной нарушению их прав.

 

Приведем короткий пример. В бывшем общежитии ткацкой фабрики в двух комнатах одной секции (своеобразной коммунальной квартиры) живут одинокая больная шизофренией и мужчина средних лет с женой и маленьким ребенком. Больная с постоянными застарелыми галлюцинациями и бредом, которые уже мало влияют на ее поведение. При возникновении малейшего конфликта сосед звонит в скорую помощь. Можно понять и соседа – жить в коммуналке вообще не легко, а рядом с больной тем более. Но больная не агрессивна и не столь конфликтна, скорее, она старается от греха подальше проводить все время в своей комнате. «Скорая» откликается, и больную увозят в клинику. Сразу же в приемном покое больную не освобождают, далее она следует в отделение – там ее обычно уговаривают госпитализироваться добровольно, и через неделю или около того выписывают. Это повторяется вновь и вновь.

 

Госпитализация

 

В России человек, госпитализированный в психиатрическую больницу в недобровольном порядке, подлежит обязательной экспертизе в течение 48 часов комиссией психиатров, которая решает, оправдана ли госпитализация. После этого в течение 24 часов подается заявление в суд. Заявление должно содержать юридические основания для недобровольной психиатрической госпитализации. Принимая заявление, судья в то же самое время разрешает заключение человека в психиатрической больнице в течение периода, необходимого для рассмотрения заявления судом. В течение пяти дней после получения заявления проводится слушание в суде. Больной имеет право посетить слушания своего дела, на котором также присутствуют прокурор, представитель психиатрического учреждения, и представитель больного. Решение суда может быть обжаловано в течение 10 дней (статьи 33-35 закона РФ «О Психиатрической Помощи»).

 

Согласно Закону РФ «О Психиатрической Помощи», статья 36 «пребывание лица в психиатрическом стационаре в недобровольном порядке продолжается только в течение времени сохранения оснований, по которым была проведена госпитализация». Повторная экспертиза комиссией психиатров и судебные слушания проводятся, по крайней мере, один раз в месяц в течение первых шести месяцев, затем раз в шесть месяцев и далее один раз в год. Согласно статье 40 Закона, «Выписка пациента, к которому по решению суда применены принудительные меры медицинского характера, производится только по решению суда».

 

Недобровольная госпитализация является той критической точкой, где легко могут быть нарушены права душевнобольных. Здесь особенно трудно соблюсти тонкий баланс между правом больного быть свободным и обязательствами государства по охране жизни и здоровья граждан.

 

2003 г.

[bluesky]

Проводили,естественно. Насчет маньяков- не все они очень умные, но все- с воображением.

 

 

у меня к вам вопрос тогда...суть состоит в следующем: потерпевший обратился с заявлением о нападении...как выяснилось на него нападали невидимки, по просьбе его сестры..и на данный момент один из невидимок стоит рядом с ним..заявление не приняли, а "потерпевшего" отправили в псих.стационар как душевно больного...никакие обследования не проводились..что вы скажите,по поводу действий следователя?)))

[Nag]

у меня к вам вопрос тогда...суть состоит в следующем: потерпевший обратился с заявлением о нападении...как выяснилось на него нападали невидимки, по просьбе его сестры..и на данный момент один из невидимок стоит рядом с ним..заявление не приняли, а "потерпевшего" отправили в псих.стационар как душевно больного...никакие обследования не проводились..что вы скажите,по поводу действий следователя?)))

Побои надо было снять по любому - или другие повреждения, какие были (в чем заключалось "нападение"?). Может, его сестра побила или еще кто? Один пациент у меня тоже говорил, что на него Бетмен напал, а выяснилось - отчим Не в костюме Бэмена. естествено, просто пациент ТАК отвечал, на вопрос: кто тебя избил?

[bluesky]

я хотела выяснить другое) почему его всё-таки упрятали в психушку без суда и следствия?..где были врачи?0_о...ведь в жизни всё так и происходит

[Nag]

я хотела выяснить другое) почему его всё-таки упрятали в психушку без суда и следствия?..где были врачи?0_о...ведь в жизни всё так и происходит

Ну, насколько я знаю, российское законодательство в этом мало отличается от украинского. Если ментам показалось, что заявитель находится в психозе, они имели право вызвать в райотдел психбригаду скорой помощи- но только в том случае, если поведение заявителя было угрожающим и потенциально для кого-то опасным. если он заявлял что-то типа: "Если ВЫ меня не защитите от этих "невидимок", то Я САМ..." - и.т.п. Врач психбригады имеет право освидетельстовать его на предмет не просто наличия или отсутствия психоза, но в первую очередь- на предмеит того, представляет ли он в таком состоянии угрозу для себя или для окружающих. Если нет - скорая помощь не имела право никуда го вести насильно. Если ментам его поведение показалось просто странным, но ни для кого не опасным, они вообще не должны были никого вызывать, тем более- никуда его не вести сами. Ну, они теперь отмажутся, скажут - он показался нам опасным, протокол напишут соответствующий. В конце концов, они- не психиатры. В этом случае можно вжарить скорую помощь и тех, кто его осматривал на приемном покое. К нам с такми обращались, и адвокатам при моем участии в качестве эксперта удавалось доказать, что госпитализация была незаконной. Если бы адвоката наняли на второй третий день по свежим следам, он бы мог и райотдел вжарить. Тоже- получалось у нас. Недавно случай был - искали в районе маньяка, и незаконно закрыли совершенно безобидного больного, который внешне издали был похож на ориентировку. Был риск, что на него могут повесить то, что творил маньяк. добились таки, что его выпустили и начали искать настоящего.

[bluesky]

спасибо!))) что-то я запуталась....)...кто говорит-госпитализация целесообразна, кто-незаконна.......

[Mirror]

Как раз в тему: ____http://h-v-p.boom.ru/body.htm:

 

Психиатры психов лечили,

Вперёд ногами выносили –

Разрешали квартирный вопрос –

Вот такой вот холокост.

 

Игорь Губин

 

Общественная организация "Помощь пострадавшим от психиатров" (сокращённо – "П3")

создана в России в 2000 году по инициативе лиц, на собственном опыте испытавших ужасы психиатрической системы. Организация является членом международной Антипсихиатрической коалиции, деятельность которой направлена против насилия психиатров во всём мире, и входит в состав Международной ассоциации против психиатрической агрессии.

 

 

Проза Владимира Высоцкого – "Жизнь без сна"

 

Статьи Расуля Ягудина "Россия № 6" и "Курс лечения – убийство" рассказывают об ужасах дурдомовской системы в Башкирии

 

СТИХИ И ПЕСНИ О ПСИХИАТРИИ – тексты и звуковые файлы (mp3)

 

и т.д.

[Mirror]

ДЯДЕ СЭМУ ВЫ НЕ НУЖНЫ

 

Фрагменты из книги "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"

 

После войны армия подскребала все свои остатки, чтобы заполучить людей

в оккупационные силы, находившиеся в Германии. До того времени отсрочка

предоставлялась в первую очередь по причинам, не имеющим отношения к

физическому состоянию (например, мне дали отсрочку потому, что я работал над

бомбой), но теперь армейские чины все перевернули и требовали, чтобы каждый

прежде всего прошел медосмотр.

Тем летом я работал у Ганса Бете в компании "Дженерал электрик" в

Шенактади, штат Нью-Йорк, и я помню, что должен был проехать некоторое

расстояние, - кажется, надо было прибыть в Олбани, чтобы пройти медосмотр.

Я прихожу на призывной пункт, мне дают множество форм и бланков для

заполнения, и я вливаюсь в круговорот хождения по кабинетам. В одном

проверяют зрение, в другом - слух, затем в третьем берут анализы крови и т.

д.

В конце концов вы попадаете в кабинет номер тринадцать-к психиатру, где

вам приходится ждать, сидя на одной из скамеек. Пока я ждал, я мог видеть,

что происходит. Там было три стола, за каждым из них психиатр, а

"обвиняемый" располагался напротив в одних трусах и отвечал на различные

вопросы.

В то время существовало множество фильмов о психиатрах. Например, был

фильм под названием "Зачарованная", в котором у женщины, ранее бывшей

великой пианисткой, пальцы застывают в неудобном положении, и она не может

даже пошевелить ими. Семья несчастной женщины вызывает психиатра, чтобы

попытаться помочь ей, и вы видите, как за нею и психиатром закрывается

дверь. Внизу вся семья в нетерпении, обсуждают, что должно произойти; и вот

женщина выходит из комнаты, руки все еще застыли в ужасном положении, она

драматически спускается по лестнице, подходит к пианино и садится за него,

поднимает руки над клавиатурой, и внезапно - трам-тара-рам-там-там-там - она

снова играет. Я совершенно не переношу подобной чепухи, и поэтому я решил,

что все психиатры жулики и с ними не следует иметь никаких дел. Вот в таком

настроении я и пребывал, когда подошла моя очередь побеседовать с

психиатром.

Я сел у стола, психиатр начал просматривать мои бумаги.

- Привет, Дик - сказал психиатр бодреньким голосом, - Где ты работаешь?

А я думаю: "Кого он там из себя воображает, если может обращаться ко

мне подобным образом?" - и холодно отвечаю:

"В Шенектади". "А у кого ты там работаешь, Дик?"-спрашивает психиатр,

снова улыбаясь.

- В "Дженерал электрик".

- Тебе нравится работа, Дик? - говорит он с той же самой улыбкой до

ушей на лице.

- Так себе. - Я вовсе не собирался вступать с ним в какие бы то ни было

отношения.

Три милых вопроса, а затем четвертый, совершенно другой.

- Как ты думаешь, о тебе говорят? - спрашивает он низким серьезным

тоном.

Я оживляюсь и отвечаю:

- Конечно! Когда я езжу домой, моя мать часто говорит, что рассказывает

обо мне своим подругам. - Но он не слушает пояснений, а вместо этого что-то

записывает на моей карточке.

Затем опять низким серьезным тоном:

- А не бывает ли так, что тебе кажется, что на тебя смотрят? -Я уже

почти сказал "нет", когда он добавил:

- Например, не думаешь ли ты, что сейчас другие парни, ожидающие на

скамейках, сердито уставились на тебя?

Когда я был в очереди у этого кабинета, я заметил, что там было на

скамейках человек двенадцать, ожидавших приема у трех психиатров, и им

больше абсолютно не на что смотреть. Я разделил 12 на 3 - получается 4 на

каждого, но я несколько консервативен и поэтому говорю:

- Да, может быть, двое из них сейчас смотрят на нас.

Он приказывает:

- Ну, повернись и посмотри, - и даже не беспокоит себя тем, чтобы

посмотреть самому!

Я поворачиваюсь и - конечно же! - два парня смотрят. Я показываю на них

и говорю:

- Ага, вон тот парень и еще тот смотрят на нас. - Разумеется, когда я

повернулся и стал показывать туда-сюда, другие парни тоже начали на нас

глазеть, ну, я и говорю: - Вот теперь еще и этот, и двое вон оттуда, ага,

теперь вся скамья. - Он да же не взглянет, чтобы проверить, - занят

заполнением моей карточки.

Потом говорит:

- Ты когда-нибудь слышишь голоса в голове?

- Очень редко. - И я уже почти начал описывать два случая, когда такое

действительно случалось, но он тут же добавляет:

- Разговариваешь сам с собой?

- Да, иногда, когда бреюсь или думаю, бывает время от времени!

Он вписывает еще несколько строчек.

- Я вижу, у тебя умерла жена, а с ней ты разговариваешь?

Этот вопрос меня "допек", но я сдержался и сказал:

- Иногда, когда я забираюсь на гору, я думаю о ней.

Новая запись. Затем он спрашивает:

- Кто-нибудь из твоей семьи находился в психиатрической больнице?

- Да, моя тетя в приюте для сумасшедших.

- Почему ты называешь это приютом для сумасшедших? - говорит он

обиженно. - Почему бы не назвать это психиатрической клиникой?

- Я думал, это одно и то же.

- Что такое, по-твоему, сумасшествие? - спрашивает он сердито.

- Это странная и весьма своеобразная болезнь человеческих существ, -

отвечаю я честно.

- Не более странная и необычная, чем аппендицит! - резко парирует

собеседник.

- Я так не думаю. При аппендиците мы лучше понимаем причины, а иногда и

механизм, в то время как безумие - гораздо более сложное и загадочное

явление. - Я не буду дальше описывать весь наш спор; дело в том, что я имел

в виду своеобразие этого заболевания с физиологической точки зрения, а он -

с социальной.

До сих пор, хотя я и держался недружелюбно по отношению к психиатру, но

по крайней мере был честным во всем, что сказал. Однако, когда он попросил

меня вытянуть руки, я не мог удержаться от фокуса, о котором мне рассказал

парень в очереди на "высасывание" крови. Я подумал, вряд ли у кого-нибудь

будет шанс сделать этот трюк, а поскольку я все равно наполовину утоплен, я

и попробую. Я вытянул руки, одну из них ладонью вверх, другую - ладонью

вниз.

Психиатр этого не замечает. Он говорит:

- Переверни.

Я переворачиваю. Та, что была ладонью вверх, становится ладонью вниз,

та, что была ладонью вниз, становится ладонью вверх, а он все равно не

замечает, потому что все время смотрит очень пристально лишь на одну руку,

чтобы убедиться, не дрожит ли она. В итоге мой фокус не произвел никакого

эффекта.

В конце этого допроса психиатр опять становится очень дружелюбным,

оживляется и говорит:

- Я вижу, ты кандидат наук, Дик. Где ты учился?

- В Массачусетском технологическом и Принстоне. А вот где вы учились?

- В Йеле и Лондоне. А что ты изучал, Дик?

- Физику. А вы что?

- Медицину.

- И это называется медициной?

- Ну да. А что это, по-твоему, такое? Все, можешь идти, посиди вон там

и подожди несколько минут!

И вот я снова сижу на скамье, а один из ожидающих парней пододвигается

ко мне бочком и говорит:

- Ха! Ты пробыл там двадцать пять минут. Другие проскакивают за пять

минут!

- Угу.

- Слушай, - говорит он, - хочешь узнать, как обдурить психиатра? Все,

что надо делать, это грызть ногти, вот так.

- Тогда почему же ты не грызешь свои ногти вот так?

- О, - говорит он, - я хочу попасть в армию!

- Если хочешь обдурить психиатра, просто скажи ему об этом, - говорю я.

Спустя некоторое время меня вызвали к другому столу, за которым сидел

другой психиатр. Если первый был довольно молодой и выглядел простодушным,

то этот был седоволосый, с импозантной внешностью - очевидно, главный

психиатр. Я догадываюсь, что все дело сейчас будет исправлено, однако, что

бы ни случилось, я не собираюсь становиться дружелюбным.

Новый психиатр просматривает мои бумаги, натягивает на лицо большую

улыбку и говорит:

- Привет, Дик. Я вижу, вы работали в Лос-Аламосе во время войны.

- Ага.

- Там ведь раньше была школа для мальчиков, не так ли?

- Правильно.

- Школа занимает много зданий?

- Нет. Только несколько.

Три вопроса - та же техника, а следующий вопрос совершенно иной:

- Вы сказали, что слышите голоса в голове. Опишите это, пожалуйста.

- Это бывает очень редко, после того как обратишь внимание на

какого-нибудь человека с иностранным акцентом. Когда я засыпаю, я могу очень

четко услышать его голос. Первый раз это произошло, когда я был студентом в

Массачусетском технологическом. Я услышал, как старый профессор Валларта

сказал: "Электрический полье". А в другой раз это было в Чикаго во время

войны, когда профессор Теллер объяснял мне, как работает бомба. Поскольку

мне интересны всякие явления, я еще изумился, как это можно услышать голоса

с акцентами настолько точно, хотя мне даже не удается их имитировать... А с

другими разве время от времени не случается чего-нибудь в этом же роде?

Психиатр поднес руку к лицу, и через пальцы я сумел разглядеть улыбку

(на вопрос он не ответил).

Затем психиатр перешел к другим проверкам.

- Вы сказали, что разговариваете с умершей женой. Что вы ей говорите?

Тут я разозлился. Решаю, что это на его чертово дело, и выдаю:

- Я говорю ей, что люблю ее, если уж вам так интересно!

После обмена другими резкими замечаниями он говорит:

- Вы верите в сверхнормальное? Я отвечаю:

- Не знаю, что такое "сверхнормальное".

- Что? Вы, кандидат физических наук, не знаете, что такое

сверхнормальное?

- Точно.

- Это то, во что верят сэр Оливер Лодж и его школа.

Не очень-то информативно, но я знал, что это такое.

- Вы имеете в виду сверхъестественное?

- Можете называть это так, если хотите.

- Хорошо, буду называть так.

- Вы верите в мысленную телепатию?

- Нет, а вы?

- Ну, я стараюсь держать свой ум открытым.

- Что? Вы, психиатр, держите ум открытым? Ха!

Вот так оно и шло в течение заметного времени.

Потом в какой-то момент, уже ближе к концу, он говорит:

- Насколько вы цените жизнь?

- Шестьдесят четыре.

- Почему вы сказали шестьдесят четыре?

- А как, вы полагаете, можно измерить ценность жизни?

- Нет! Я имею в виду, почему вы сказали "шестьдесят четыре", а не

"семьдесят три", например?

- Если бы я сказал "семьдесят три", вы задали бы мне тот же вопрос!

Психиатр закончил разговор тремя дружескими вопросами, точно так же,

как это сделал и предыдущий, протянул мне мои бумаги, и я пошел в другой

кабинет.

Ожидая своей очереди, бросаю взгляд на бумажку, содержащую итог всех

проверок, которые прошел до сих пор. И, черт возьми, не знаю, зачем,

показываю ее парню, стоящему рядом, и спрашиваю его идиотски звучащим

голосом;

- Эй, что у тебя в графе "психиатр"? Ага, у тебя Н. У меня тоже во всех

других графах Н, а у психиатра Д. Что же это значит? - Я уже знал, что это

значит:

"Н" - нормален, "Д" - дефективен.

Парень похлопывает меня по плечу и говорит:

- Крошка, все в совершенном порядке. Это ничего не означает. Не

беспокойся! - затем он, напуганный, отходит в другой угол комнаты: псих!

Я начал просматривать карточку, заполненную психиатром, и это выглядело

вполне серьезно! Первый тип записал:

Думает, что люди о нем говорят.

Думает, что на него смотрят.

Слуховые гипногогические галлюцинации.

Разговаривает сам с собой.

Говорит с умершей женой.

Тетка по материнской линии находится в заведении для душевнобольных.

Дикий взгляд (я знал, что имелось в виду - то, как я сказал: "И это

называется медициной?")

Второй психиатр был, очевидно, более образованным, поскольку его

каракули оказалось прочесть труднее. Его записи были примерно таковы:

"Слуховые гипногогические галлюцинации подтверждаются". ("Гипногогические"

означает, что они происходят при засыпании.)

Он сделал массу других заметок, звучащих очень научно, я просмотрел их,

и все в целом выглядело ужасно плохо. Я понял, что это дело с армией

необходимо как-то исправить.

Конечной инстанцией всего медосмотра был армейский офицер, который

решал, годны вы или нет. Например, если что-то не так с вашим слухом, именно

он должен решить, достаточно ли это серьезно, чтобы дать освобождение от

службы. А поскольку армия отчаянно нуждалась в новобранцах и подбирала все

остатки, офицер вовсе не собирался никого освобождать ни по каким причинам.

Это был крепкий орешек. Например, у парня передо мной на задней части шеи

торчало две косточки - смещение позвонков или что-то в этом роде, и этот

офицер привстал из-за стола и пощупал их: ему нужно было самому

удостовериться, действительно ли они торчат!

Я полагал, что именно здесь все недоразумение, случившееся со мной,

будет исправлено. Когда подходит моя очередь, я протягиваю бумаги офицеру и

уже приготовился все ему объяснить, но офицер даже не поднимает глаз. Он

видит "Д" в графе "психиатр", немедленно хватает штемпель с надписью

"отклонен", не задает никаких вопросов, ничего не говорит, бац - шлепает на

моих бумагах "отклонен" и протягивает мне мою форму No 4, упорно продолжая

глядеть на стол.

Я вышел, сел в автобус, отправляющийся в Шенектади, и, пока ехал в

автобусе, думал об этой безумной истории, которая со мной произошла. И я

начал смеяться - прямо вслух - и сказал себе: "О боже! Если бы они увидели

меня сейчас, они бы окончательно убедились в диагнозе".

Когда я наконец вернулся в Шенектади, я пошел к Гансу Бете. Он сидел за

столом и спросил меня шутливым тоном:

- Ну, Дик, прошел? Я состроил гримасу на лице и медленно покачал

головой:

- Нет!

Внезапно он почувствовал себя ужасно бестактным, подумав, что медики

нашли у меня что-то серьезное, поэтому он обеспокоенно спросил:

- В чем дело, Дик?

Я дотронулся пальцем до лба.

Он сказал:

- Не может быть!

- Да!

Он закричал:

- Не-е-е-е-т!!! - и засмеялся так сильно, что едва не слетела крыша

здания компании "Дженерал электрик".

Я рассказывал эту историю многим, и все, за очень небольшим

исключением, смеялись.

 

Когда я вернулся в Нью-Йорк, отец, мать и сестра встретили меня в

аэропорту, и по пути домой, в машине, я им тоже рассказал эту историю. Едва

я закончил, мама сказала:

- Ну, и что мы будем делать, Мэл?

Отец ответил:

- Не будь смешной, Люсиль, это абсурдно!

Вот так оно и было, однако сестра позднее поведала мне, что, когда мы

приехали домой и они остались одни, отец сказал:

- Люсиль, ты не должна была бы ничего при нем говорить. Ну в теперь что

же мы должны делать?

Но на этот раз мать отрезвила его, воскликнув:

- Не будь смешным, Мэл!

Был и еще один человек, который забеспокоился, услышав мою историю. Это

произошло на обеде, устроенном по случаю собрания Физического общества.

Профессор Слэтер, мой старый учитель из Массачусетского технологического,

сказал:

- Эй, Фейнман, расскажи-ка нам о том, как тебя призывали в армию.

И я рассказал эту историю всем этим физикам (я не знал никого из них,

за исключением Слэтера), они все время смеялись, но в конце один из них

заметил:

- А может быть, у психиатра все-таки были кое-какие основания?

Я решительно спросил:

- А кто вы по профессии, сэр? Конечно, это был глупый вопрос, поскольку

здесь были только физики на своем профессиональном собрании. Но я был

чрезвычайно удивлен услышать такое от физика.

Он ответил:

- Хм, в действительности я не должен был бы здесь присутствовать. Я

приехал вместе с моим братом, физиком. А сам я психиатр.

Вот так я его тут же выкурил с собрания!

Однако через некоторое время я забеспокоился. Действительно, ведь могут

подумать и так. Вот человек, который на протяжении всей войны получает

отсрочку, потому что работает над бомбой. В призывную комиссию приходят

письма, объясняющие, как он важен. И вот этот же парень схлопотал "Д" у

психиатра - оказывается, он псих. Очевидно, что он вовсе не псих, а просто

пытается заставить поверить, что он псих. Уж мы ему зададим!

Ситуация вовсе не казалась мне такой уж хорошей, и нужно было найти

выход из положения. Через несколько дней я придумал решение. Я написал в

призывную комиссию письмо примерно следующего содержания:

 

Уважаемые господа!

Мне не кажется, что меня следует призывать в армию, поскольку я

преподаю студентам физику, а национальное благосостояние в большой мере

связано с уровнем наших будущих ученых. Однако вы можете решить, что

отсрочка должна быть предоставлена мне на основании медицинского заключения,

гласящего, что я не подхожу по психиатрическим причинам. На мой взгляд, не

следует придавать никакого значения этому заключению, поскольку его нужно

рассматривать как грубейшую ошибку.

Обращаю ваше внимание на эту ошибку, поскольку я достаточно безумен,

чтобы не пожелать извлечь из нее выгоду.

Искренне ваш

Р. Ф. Фейнман

 

Результат: "Отклонен. Форма 4Ф. Медицинские причины".

[Джовдет]

Эх, на Вас просто тупо бабки рубят (я про филиалы церкви сайентологии), а вы и рады в ладоши бить...

[Славяна]

Блин, написали бы уж об выздоровевших чо ли...

[Mirror]

Эх, на Вас просто тупо бабки рубят (я про филиалы церкви сайентологии), а вы и рады в ладоши бить...

Джовдет, вас самого уже переклинило на сайентологии. Скажу вам честно, к сайентологии никакого отношения никогда не имел и иметь не хочу.

 

Блин, написали бы уж об выздоровевших чо ли...

А где вы видите выздоровевших? Или вы считаете, что человек, заглушенный психотропными таблетками, выздоровел? Ну-ну.

[Айрис 76]

И вообще, здоровых людей нет, есть необследованные... Миррор, тем не менее, надеюсь, что норма хоть чем-нибудь отличается от патологии. С другой стороны - ты прав: человек, принимающий нейролептики, не может счтитаться здоровым...

[Славяна]

А где вы видите выздоровевших? Или вы считаете, что человек, заглушенный психотропными таблетками, выздоровел? Ну-ну.

Что, ваще нет выздоровевших? Сколько лет психиатрия, как наука существует? И нет выздоровевших? Печально

здоровых людей нет, есть необследованные...

[Джовдет]

Джовдет, вас самого уже переклинило на сайентологии. Скажу вам честно, к сайентологии никакого отношения никогда не имел и иметь не хочу.

Вы, да, не имеете. А вот всекие ГКПЧ и т. п. имеют и самое непосредственное. А в купе и СМИ любят пораздувать всяко страшилки, то про психов-маньяков, то про врачей-убийц. Ну всем рейтинги нужны, вот и фонтанируют всяко ужастями. А Вы, как и многие, просто потребитель этих страшилок.