Алекситимия

[Sasha Weiss]

  Саяка Мурата

   "Человек минимаркета"

 

   В этой повести идет речь как раз-таки о человеке, страдающем алекситимией. Героиня, женщина по имени Кокура Кэйко, 18 лет проработала продавщицей в одном и том же минимаркет– комбини, именно от ее лица и ведется повествование. Она взяла себе за правило никогда не выказывать своих чувств и не высказывать суждений. Вместо этого она создала «лоскутную личность», копируя поведение и перенимая привычки и манеры у окружающих ее женщин (в основном коллег по работе), которых она считает правильными и восхищается их стилем. Эта эффективная и удобная стратегия позволяет ей приспособиться к собственному окружению. В тот момент, когда, прибыв на работу незадолго до начала смены, она переодевается в рабочую униформу, Кэйко превращается в функцию, в «человека минимаркета». Теперь все, что от нее требуется – в течение назначенного времени выполнять предписанные обязанности, используя подходящие к случаю усвоенные ей навыки и позаимствованные суждения. Школьные годы героини прошли под бесконечные сетования родителей, недовольных дочерью-индивидуалисткой, и постоянный прессинг со стороны школьных учителей. Повзрослев, она благодарна возможности скрывать свою индивидуальность под безликой униформой.

 

 

  Тем не менее, когда Кэйко вдруг осознает, что окружающие жалеют ее – одинокую женщину, 18 лет подряд проработавшую продавщицей в минимаркете – она приходит в сильнейшее беспокойство. В этот момент она знакомится с новым работником минимаркета, мужчиной, который является полной ее противоположностью. Он убежден, что общество отвернулось от него и что все его травят и преследуют. Поэтому он даже не пытается казаться нормальным, и очень скоро его увольняют из минимаркета. Кэйко предлагает ему пожить у нее. На первый взгляд кажется, что они очень гармоничная пара, но их связь построена на холодном расчете. Для трудоголика Кэйко это возможность создать видимость романтических отношений, для мужчины-лоботряса жизнь с Кэйко является отличным укрытием от несправедливости жестокого мира. Но их совместная жизнь нарушает хрупкий душевный баланс, который Кэйко поддерживала и укрепляла в себе на протяжении всех этих восемнадцати лет.

 

Язвительные замечания сожителя разоблачают ее душевную пустоту, зияющую бессодержательность ее личного пространства, которую Кэйко столько лет отказывалась замечать. Отказ, отрицание – это примитивный механизм психологической защиты, подсознательная попытка игнорировать проблему, существование которой очевидно для любого стороннего наблюдателя. А тот, кто отрицает очевидное, выглядит в глазах окружающих инфантильным и эксцентричным.

 

 

Осознав всю безысходность своего положения, Кэйко бросает работу и перестает быть «человеком минимаркета». Ей не остается ничего другого, кроме как лежать целыми днями под одеялом, на футоне, который она разложила внутри стенного шкафа. Я называю эту фазу «постельная зависимость» и считаю, что она является отправной точкой для развития других видов зависимости: от наркотической или алкогольной зависимости до сексуальной аддикции. На самом деле, как аддиктивное поведение, так и «показательная нормальность» являются отчаянными попытками выбраться из зыбучих песков эмоционального вакуума.

У этой повести в каком-то смысле счастливый конец – Кэйко снова начинает работать в минимаркете. Но не думаю, что это слишком рассмешит многочисленных читателей, поскольку они замечают связь чрезмерной зацикленности на работе и бессмысленности личного пространства героини.

 

Отказ чувствовать

«Постельная зависимость» по сути является регрессией к так называемому «первичному сну» – сноподобному состоянию, свойственному младенцам. Это именно то состояние, которого так страстно желают достичь наркоманы-героинщики. Похожий процесс регрессии переживают и затворники-хикикомори. С каждым днем эта трясина засасывает хикикомори все больше, и вытащить их из нее – нелегкая задача.

Здесь важно обратить внимание на один момент. Грудничок, который заснул в процессе кормления и, проснувшись, обнаружил, что его отняли от материнской груди, почувствует беспокойство, рассердится, раскраснеется и заплачет.

Младенцы постарше (в возрасте от года до полутора лет) тоже живут в мире базовых эмоций, таких как гнев, беспокойство, подавленное состояние или грусть. Но взрослые хикикомори глухи к этим эмоциям. Сначала они сами отказываются чувствовать что бы то ни было, а потом просто теряют эту способность и впадают в состояние алекситимии.

Освободиться от заклятия «нормальности»

Такие люди иногда обращаются в мою клинику за помощью, по ошибке принимая свое состояние за депрессию. Например, ко мне пришла домохозяйка, которая рассказала, что по окончании университета устроилась сразу на фирму, но проработала всего год, потому что офисная работа показалась ей скучной. Затем она нашла подработку в садомазохистском (СМ) клубе – это место ей так понравилось, что она проработала там четыре года. Незадолго до того, как ей исполнилось тридцать, она уволилась из клуба, рассудив, что рано или поздно ей все равно придется это сделать. Еще некоторое время спустя, после активного поиска подходящей партии  она вышла замуж, родила ребенка и начала вести «нормальную» жизнь домохозяйки. И тут она вдруг обнаружила, что большую часть дня она проводит в постели или в неподалеку от нее.

Ее муж – типичный маменькин сынок, к тому же страдающий атопическим дерматитом – довольно быстро понял, что жена не будет заботится о нем в той же мере, как заботилась мать, и развелся с ней. На момент ее визита ко мне со дня развода прошел примерно месяц.

Думаю, некоторые мои коллеги диагностировали бы у этой пациентки депрессию или расстройство адаптации и прописали бы ей антидепрессанты. Но я обратил внимание на то, насколько сильно в ней желание быть, или, по крайней мере, казаться нормальной. Именно оно заставило ее подавить свою индивидуальность и обречь себя на жизнь в мире, не вызывающем у нее ничего кроме скуки.

Повседневная работа в СМ-клубе таила в себе опасность, но в то же время будоражила её – мысль о том, что она работает на «нестандартной», «ненормальной» работе служила сильнейшим источником эмоционального возбуждения. Таким образом, «нормальность» – это всего лишь иллюзия, идеал, который может быть разным для разных людей.

Моя пациентка говорит, что ей уже тридцать пять, фигура уже не та, и что «того, что было в прошлом, уже не воротишь». Я не оспариваю эту точку зрения. Но вне зависимости от того, вернется ли она на работу в СМ-клуб или нет, я считаю, что ей нужно вспомнить и заново переосмыслить те сильные, будоражащие чувства, которые она испытывала, работая на любимой работе. Моя задача вернуть этой женщине способность чувствовать сильные эмоции, восстановив ее связь с собственной эротичностью. Я должен убедить её, что ей не нужно прятаться под маской нормальности.

 

(Статья на японском языке опубликована 18 ноября 2016 г.)

 

  

 

 

[----]

56 минут назад, Sasha Weiss сказал:

Моя задача вернуть этой женщине способность чувствовать сильные эмоции, восстановив ее связь с собственной эротичностью.

Ооо... Да... 

 

Как вкусно можно жить...

[Sasha Weiss]

1 час назад, mursik61 сказал:

Как вкусно можно жить...

Не всё вкусно ,что полезно и наоборот.

Поэтому настоящая и естественная эротичность раскрывается без насилия .Что требует  времени, терпения ,деликатности и знания самого вопроса .

[----]

6 минут назад, Sasha Weiss сказал:

Не всё вкусно ,что полезно и наоборот.

Поэтому настоящая и естественная эротичность раскрывается без насилия .Что требует  времени, терпения ,деликатности и знания самого вопроса .

Откуда насилие? Александра? Что-то личное?

[Sasha Weiss]

1 час назад, mursik61 сказал:

Откуда насилие?

Надеюсь ,что Вы не на диете. Это тоже насилие над организмом.

2 часа назад, mursik61 сказал:

Ооо... Да... 

 

Как вкусно можно жить...

 

Личное есть везде и всюду.

Личность рождает индивидуальность.

[----]

1 час назад, Sasha Weiss сказал:

Надеюсь ,что Вы не на диете. Это тоже насилие над организмом.

А переедание?

[Sasha Weiss]

2 минуты назад, mursik61 сказал:

А переедание?

Недосмотр.

[----]

Только что, Sasha Weiss сказал:

Недосмотр.

Как вы ловко со словами. Любите трюки?

1 час назад, Sasha Weiss сказал:

Надеюсь ,что Вы не на диете.

Кстати о голоде. Кто будет кормить зверя?

[Sasha Weiss]

27 минут назад, mursik61 сказал:

Как вы ловко со словами. Любите трюки?

Если бы у меня был шлем как у Вас , то любила бы.

 

27 минут назад, mursik61 сказал:

Кстати о голоде. Кто будет кормить зверя?

У меня домашних питомцев нет .

 

[----]

15 минут назад, Sasha Weiss сказал:

Если бы у меня был шлем как у Вас , то любила бы.

Думаете в шлеме дело?

[Sasha Weiss]

9 минут назад, mursik61 сказал:

Думаете в шлеме дело?

Даже не думала.

Вы мысль подкинули.

 

Я люблю фокусы.

Если для Вас  это тоже трюки..

[----]

14 минут назад, Sasha Weiss сказал:

Даже не думала.

Вы мысль подкинули.

 

Я люблю фокусы.

Если для Вас  это тоже трюки..

Там много мыслей, подумайте.

[Sasha Weiss]

6 часов назад, Sasha Weiss сказал:

Моя задача вернуть этой женщине способность чувствовать сильные эмоции, восстановив ее связь с собственной эротичностью.

Быть естественным — в первое время это так же сложно, как, например, бросать курить. Ведь всем известно, что, для того чтобы бросить курить, нужно просто перестать курить, то есть не делать этого. Но нам, активным людям, сложно представить какую-то пользу от неделания, нам проще делать что-то, чем не делать. Об этом прекрасно пишет в своей книге «Искусство любить» Эрих Фромм, психолог и философ. Не производить и не потреблять, а просто быть — секрет здоровой психики и притягательной эротичности. Нервозное, замученное существо, бегущее, выпучив глаза, за длинным рублем не может быть сексуально по определению. В умении расслабленно ничего не делать и кроется секрет здоровой сексуальности, которой нам следует поучиться у итальянцев. Они прекрасно умеют ничего не делать, но всегда эротичны, сексуальны и довольны жизнью.

 

Может ли быть эротичной самая искусно сделанная кукла Барби? Даже если она говорит, танцует  Нет! Она может быть какое-то время интересной, но не эротичной! Она быстро надоест, как все ненастоящее, как человек, который что-то строит из себя все что угодно, кроме самого себя. Но всегда взгляд будет привлекать то, что просто живет. Еще Чехов говорил, что весь спектакль может сорвать кошка или ребенок, появившиеся на сцене, зрители будут смотреть только на них, забыв про трагедию Ромео и Джульетты. Он называл естественность органичностью. Но естественность не только завораживает — она именно эротична, с ней хочется соединиться, она возбуждает обнаженным основным инстинктом, который есть во всем живом. Нужно раздеться, но не в смысле одежды, а в смысле той скованности, напряженности и неестественности, которые в той или иной степени «надеты» на каждого человека.(Анна Андрианова)